Пиратки - Пенелопа Дуглас

– Всё хорошо. Мне просто нужно... поговорить с ней. Попроси её перезвонить мне?

– Конечно.

– Если через час я от неё ничего не услышу, я приеду.

Если он приедет, то увидит, что за ней вообще нет присмотра взрослых.

Я резко поворачиваю направо, сразу направляясь к школе.

– Хорошо.

Я жду, когда он положит трубку, но он не кладёт.

– Как... Как она? – запинается он.

Я знаю, как ему трудно это спрашивать. Показывать свою уязвимость.

Джаред не похож на моего отца, который не стесняется своих чувств. Джаред обнимал меня, но не так, как это делают в моем доме. Мой отец никогда не отстраняется первым.

– С ней всё хорошо, – говорю я ему.

По крайней мере, вчера вечером было.

– Скажи ей, чтобы перезвонила мне.

– Хорошо, – отвечаю я. – Пока.

– Пока.

Молния прорезает небо, за ней следуют раскаты грома, и по коже пробегает электрический разряд. Может, из–за погоды. Может, из–за предвкушения того, что принесёт ночь. Мне всё равно, что случится, я просто хочу побыть с ней наедине хоть немного. Через неделю она соберёт свои немногие вещи и уедет обратно в Фоллз.

Проносясь через школьную парковку, я вижу, что здесь уже собралась целая толпа машин и мотоциклов.

Я притормаживаю, паркуюсь, выпрыгиваю и бегу к зданию. Камеры наблюдения торчат на углу кирпичной стены, есть ещё на фонарных столбах, половина из которых с перегоревшими лампами. Но ни одна камера не работает. Именно поэтому Бунтарям часто удаётся проникать сюда незамеченными. Учителя понимают, что здесь кто–то был, только когда находят банки из–под пива по всей раздевалке.

Направляясь к спортзалу, я стряхиваю с волос листья и прочий мусор, налетевший на меня во время поездки, музыка грохочет по всему коридору. Я распахиваю двери, стробоскопы мечутся вверх–вниз, высвечивая участки и снова погружая их во тьму. Других источников света нет, люди танцуют, и я вижу парочку, которая страстно целуется у стены справа от меня. Я различаю, как его рука залезла ей под юбку, в трусики, и он ласкает её.

Я вдыхаю, сердце бьётся чаще. Осматриваю толпу. Где Дилан?

Арлет выставляет вперёд длинную обнажённую ногу, принимает позу, собирая волосы в хвост, эффектно демонстрируя себя в своём бальном платье без бретелек и на каблуках. Мэйс сидит на трибуне, её рука перекинута через плечо Корал, которая сидит на ряд ниже, между её ног, и они передают друг другу бутылку с водой.

Я нахожу Фэрроу, сидящего на стуле в дальнем углу, он залпом пьёт колу, а затем протягивает банку в сторону, позволяя Кэлвину подлить туда виски.

Большая группа танцует посреди зала, тучи скрывают лунный свет, который мог бы пробиться сквозь стеклянный купол над головой.

Я подхожу к Фэрроу.

– Хей.

– Как дела? – говорит он, потряхивая в мою сторону банкой. – Хочешь?

– Потом. – Я осматриваю спортзал. – Ты не видел...? – Но тут я замолкаю, наблюдая, как Дилан проходит через двери, в которые я только что вошёл.

Она входит в тёмный зал, через плечо перекинут рюкзак, на ней узкие джинсы и ещё более облегающая красная кожаная куртка. Синие и розовые огни отражаются в её пряжках и молниях, мой взгляд падает на её шею, открытую из–за собранных волос.

Затем он опускается на три дюйма голого живота между джинсами и курткой, и моё тело загорается, даже несмотря на облегчение, от того, что она здесь и в безопасности. Она улыбается, и я следую за её взглядом к девчонкам на трибунах. Она подходит к ним и передаёт Корал рюкзак.

Корал заглядывает внутрь, улыбается, затем откручивает крышку своей фляжки и, стараясь не пролить, доливает себе в бутылку из рюкзака.

Молния ударяет в небо, грохочет гром, и все взвывают, а в зале будто поднимается вихрь.

– У–у–у! – воют они.

Я делаю шаг, пытаясь поймать взгляд Дилан. Прядь волос спадает ей на лицо, но даже отсюда я вижу расслабленность на её прекрасном лице.

– Ты выглядишь прекрасно, – шепчу я, хотя знаю, что она не слышит.

Кто–то вкладывает ей в руку маленький пластиковый стаканчик с порцией чего–то золотистого внутри.

Я приближаюсь и останавливаюсь перед ней, её глаза всё ещё устремлены к стакану. Я игнорирую девушек на трибунах справа.

Наклоняюсь, чтобы она меня услышала.

– Ты выглядишь прекрасно.

Великолепно.

Она поднимает глаза и дарит мне лёгкую улыбку.

– Всё в порядке?

Она кивает.

– Да.

Она подносит стаканчик ко рту и запрокидывает голову, выпивая залпом.

– Твой отец хочет, чтобы ты ему перезвонила, – говорю я ей.

– Перезвоню.

Она возвращает стаканчик Корал, и я думаю, что она собирается взять ещё один.

– Пей с перерывами, ладно?

– Больше не буду. – Она качает головой. – Я не остаюсь.

Она начинает уходить, и я делаю шаг.

– Что? Куда ты идёшь?

– Всюду. – Она ухмыляется мне. – Хорошо повеселись сегодня.

Что?

Она уходит, а Арлет хватает меня.

– Давай. Танцуй.

Но я почти не слышу её, пока она тащит меня на танцпол. Дилан исчезает в дверях, и я, блин, в растерянности, потому что, если она злится на меня, она бы дала это понять. Если нет, то в чём проблема? Все здесь. Дилан не любит тусоваться в одиночку. Она любит людей. Почему она уходит?

Не успеваю я выйти на танцпол, как в дверях спортзала вспыхивает переполох, и весь зал затихает, кроме музыки.

– Мы пришли за предателями! – объявляет Столи в окружении Пиратов.

Он стоит там как минимум с десятком других парней, свет за их спинами слепит меня настолько, что я не могу всех разглядеть. Кейд здесь?

Они врываются внутрь, музыка, кажется, становится громче – или, может, это от криков, – и я слышу, как по трибунам спускаются чьи–то шаги.

Люди разбегаются и кричат, злясь, но одновременно и возбуждаясь.

Я хватаю Фэрроу за руку.

– Никакого оружия!

– Не обещаю!

Он уносится прочь, а я провожу рукой по волосам.

– Господи Иисусе.

– Выдайте их! – кто–то кричит в микрофон диджея.

Они пришли сразу после того, как ушла Дилан. Она была в курсе?

Телефоны наготове, все фоткают и снимают видео, а мне не хочется в этом участвовать.

Ученики спасаются в раздевалках, другие падают в толкотне, когда стробоскопы гаснут, а музыка становится только громче.

– Вызовите полицию! – кричит кто–то.

– Как