Пиратки - Пенелопа Дуглас

– А ты все такая же. – Мой тон плоский. – Все так же легко поддаешься его манипуляциям.

Ее взгляд дрогнул, и она замолкает, пока я отступаю и падаю в мягкое кресло рядом со своим окном.

Ты мог бы сказать ей.

Ты тоже мог.

Неудивительно, что я не столкнулся с ним прошлой ночью. Он был здесь, на другом конце города.

И самое смешное, я на самом деле не злюсь на него. Это больно, но такой уж Кейд: он видит возможность и берет ее. Это почти что искусство.

Но я чертовски зол, что она так легко поверила. Она ревнует? Хоть немного? Я хотел бы, чтобы ревновала.

И что хуже, она ведь знает меня. Я думал, она знает меня.

– Хантер, мне больно.

Она борется с оковами, а я откидываюсь в кресле. Жду, когда голова включится и заставит ноги двигаться. Чтобы подойти к ней и помочь. Секунды тикают.

Она перестает бороться с наручниками и смотрит на меня.

– Что ты с ней делал?

Я сжимаю челюсть так сильно, что зубы ноют.

– Как ты это сделал? – настаивает она. – Что она делает такого, что тебе нравится?

– Зачем тебе это?

– Чтобы знать, что понравится другим мужчинам.

Я приподнимаю бровь. Не «мальчикам» или «парням».

Она сказала «мужчинам».

Она встретит много мужчин после того, как уедет из Шелбурн–Фоллз. Мужчин, которые будут мудаками. Незрелыми. Недостойными.

Но некоторые будут сильными. И уверенными. И целеустремленными. И будут знать, как заниматься с ней любовью.

– Может, я хочу знать, что нравится Кейду, – дразнит она.

– Что угодно, если оно голое.

Она просто пытается вывести меня из себя. Она мастерски пробуждает во мне это новое чувство – такое, будто я хочу кого–то убить.

Она вращает бёдрами, подчёркивая линию живота и свою задницу, а её прекрасные глаза смотрят прямо на меня.

– Ты видел меня обнажённой, – говорит она так тихо. – Я ему понравлюсь?

Ногти впиваются в ладони.

– Что ещё ему нравится? – Она облизывает губы.

Сгибая колени, поставив ступни на кровать, она слегка раздвигает ноги и выгибает спину. Мой член дёргается; я почти физически чувствую, как мои пальцы впиваются в её бедра, пока я погружаюсь между её ног.

– Дилан... – произношу я, и это звучит почти как предупреждение.

– Вы оба не сможете держать меня взаперти вечно, – говорит она мне. – В колледже меня будут трахать парни.

Я взрываюсь, вскакиваю со стула и смахиваю всё со стола, не контролируя себя.

Я вне себя.

Подхожу к ней. Наклоняюсь и сжимаю её челюсть, проводя большим пальцем по её идеальным губам.

– Ты ещё не там, – рычу я.

Ещё полно времени, чтобы её испортить.

И я хочу это сделать прямо сейчас. Боже, как же я хочу видеть её обнажённой на этой кровати.

Но в то же время мне хочется проломить стену кулаком.

Доставая ключ из кармана, я освобождаю её от наручников и бросаю их на кровать.

– Ты ревнуешь? – спрашиваю я. – Скажи, что ревнуешь.

Ей больно. Потому что она не хочет, чтобы я спал с кем–то ещё, пока мы с ней... или потому что она влюбляется в меня?

Я наклоняюсь к ней, лицом к лицу.

– Назови моё имя.

Я хочу быть уверен, что она понимает, кто я, чёрт возьми.

Её глаза изучают мои.

– Хантер.

Всего лишь тихий шёпот, но её губы выглядят такими мягкими и нежными. Моё тело отзывается, кровь приливает к низу живота.

– Ещё раз.

– Хантер.

Я открываю рот, желая поглотить её тихий шёпот.

– Ты ревнуешь? – спрашиваю я. – Скажи, что ревнуешь.

Я жду её ответа. Жду, что она поднимется. Коснётся меня, спросит, почему я переспал с кем–то ещё, скажет, что ей больно, что она любит меня, что я – её... Я хочу услышать всё это.

Но нет.

– Ты можешь идти. – Она протягивает руку под мою подушку за своей игрушкой. – Я прекрасно справлюсь сама.

Глава 19. Дилан

Хантер выходит из комнаты, громко хлопнув дверью.

Я сжимаю вибратор под подушкой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Я отпускаю игрушку и переворачиваюсь, зарываясь лицом в одну из его подушек, чтобы заглушить рыдания.

Я хочу быть его. Мы не просто играли. Для меня это было не так. Я не хочу, чтобы кто–то другой меня касался.

Я чувствовала его взгляд на себе с того момента, как вошла сегодня вечером в «Рэвэл».

«Ты выглядишь прекрасно».

Моя кожа горела. Простые слова, которые он говорил, когда мы были детьми, своим добрым голосом, смотря на меня большими глазами.

Я чувствую каждое слово так же, как каждое прикосновение. Я чувствую каждый взгляд так же, как его губы.

Я не хочу быть той маленькой девочкой, с которой он вырос. Я хочу, чтобы он касался меня, увёл куда–нибудь в тихое место, целовал меня и...

Я дрожу от слёз.

Я опять всё неправильно поняла?

То, как он вцепился в мои волосы в ванной. Его дыхание у меня в ухе. Его глаза и ощущение, что он борется с собой, чтобы не смотреть на меня всё время.

То, как он спросил, может ли он сделать со мной то, что сделал той ночью в ванной.

Я вообразила всё, что, как мне казалось, он чувствует. Мне хотелось услышать в его голосе желание или отчаяние, или что–то подобное, и я услышала. Я вообразила, что я – его.

Я вдыхаю, осознавая, что на этих простынях прошлой ночью он был с кем–то другим, и начинаю отстраняться.

Но они хорошо пахнут. Свежевыстиранные. Он пытался скрыть то, что сделал?

Дверь внизу снова и снова хлопает, и через минуту я слышу смех и музыку, разносящуюся по дому. Шаги становятся ближе, поднимаются по лестнице, а затем закрывается ещё одна дверь, возможно, напротив через коридор.

Фэрроу и его друзья вернулись. Доставая телефон из кармана, я начинаю набирать Кейда, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Мне не важно, кто выиграл ту драку после того, как Хантер вытащил меня из его грузовика, но я хочу убедиться, что он в безопасности.

Но вместо этого я просто проверяю Snapchat и вижу фотографию его руки, выложенную десять минут назад,