Пиратки - Пенелопа Дуглас

Я начинаю поднимать шкафчик, Мэйс хватается за другую сторону.

– Так в чём история с этой штукой? – спрашивает она меня.

Мы обносим его вокруг передней части машины.

– Просто какое–то дерьмо из семейной истории, которому пора сдохнуть.

Я бросаю взгляд на Томми, которая прислонилась к крылу. Выражение её лица бесстрастно, но она не спорит.

Мы поднимаем шкафчик над перилами моста, Корал встаёт с другой стороны от меня, а я смотрю вниз на тёмную воду. Ветер дует, создавая рябь на реке, но мне чудится, будто я вижу внизу тёмный силуэт машины.

Но затем он исчезает.

Я крепче обхватываю шкафчик, колеблюсь и перевожу взгляд на Томасин, ожидая, что она запротестует. Всё–таки это старый шкафчик её мамы.

Но она даже глазом не моргнула.

– Готова? – спрашиваю я Мэйс, наклоняя его.

– Ты уверена, что он пустой? – переспрашивает она.

Но он уже исчез.

Стальная коробка несётся вниз, к реке, медленно наполняется водой и тонет, а мы все свешиваемся через перила, наблюдая, как она присоединяется к другим призракам на дне. Внутри ничего нет. Мы бы услышали, как что–то перекатывается, когда несли его.

Девчонки отходят, и за моей спиной слышится болтовня и смех, остаёмся только я и Томми у края. Она стоит в нескольких футах от меня, и меня охватывает дежавю: последний раз, когда мы стояли вместе на мосту – на железнодорожном, вниз по дороге, два месяца назад, мы все прыгали с него.

– Кейд уедет в конце года, – говорю я, всё ещё глядя на воду. – А ЭйДжей и Джеймс появятся только после того, как ты окончишь школу.

У неё будет целых три года в старшей школе Шелбурн–Фоллз без каких–либо Трентов или Карутерсов.

– Станет легче, – говорю я ей.

Хотя сомневаюсь, что у ЭйДжей или Джеймса будут к ней такие же претензии, как у Кейда. Он – её обуза, и, думаю, куда большая, чем он позволяет нам знать, потому что понимает, что нам не нравится его поведение по отношению к ней. Но всё равно ей будет приятно не слышать наши фамилии в коридорах, даже если иногда мне хочется, чтобы мы были ближе по возрасту. Учись мы дольше в одних школах, я бы, возможно, смогла лучше защитить её от него.

Небо, затянутое густыми тучами, висит низко, наполняя воздух запахом дождя. Пряди волос хлещут меня по лицу, я запрокидываю голову и закрываю глаза.

– Бахнем по стаканчику? – слышу я голос Корал, которая подталкивает меня в бок.

Боже, да. Но не сейчас.

– Завтра, – говорю я ей, открывая глаза. – Надвигается шторм.

Думаю, будет вечеринка.

Я снова смотрю вниз, вспоминая слова учителя о том, что Конор ждал штормовой ночи. Возможно, он надеялся, что течение унесет его тело.

– Вода поднимается, – улыбаюсь я про себя.

Завтра мне стоит держаться подальше от реки – на случай, если они попытаются избавиться от меня навсегда.

Я снова направляюсь к машине.

Корал начинает говорить, следуя за мной:

– Эй, так, э–э... мы извиняемся, ладно?

Извиняются?

– За что? – я оглядываюсь через плечо, открывая дверь со стороны водителя. – За попытку меня арестовать? Похищение? Сталкивание с дороги?

– Повторяю, это были не мы, – вступает Мэйс. – Это Пираты.

– Только отчасти мы, – добавляет Корал. – Ну, мы же тоже за тобой гнались.

Мэйс закатывает глаза, глядя на подругу, потому что та не помогает. Я тихонько усмехаюсь.

– Извини, что напугали, – наконец произносит Корал.

– Фэрроу заставил вас извиняться?

– Да, – быстро отвечает Мэйс.

Я снова смеюсь.

– Но... – Корал указывает на меня своим стаканом. – Ролики были классные, и фейерверки.

– И ты, кажется, всегда готова на всё, – признаёт Мэйс. – И не боишься, что за удовольствия приходится платить. Мне это нравится.

– И спасибо, что была добра к Коди, – добавляет Корал.

Я оглядываюсь, понимая, что её здесь нет. Как и Арлет.

– Но не нужно давать ей деньги, – указывает Мэйс. – Мы о ней позаботимся.

Не уверена, как они об этом узнали. Я всего лишь сунула пару двадцаток в карман её худи, но, видимо, не мне заботиться об одной из них. По крайней мере, пока не нужно.

Мы забираемся в машину, и я завожу двигатель.

– А чем вы, ребята, обычно занимаетесь в субботу вечером? – спрашиваю я, думая о завтрашнем дне.

Я ловлю улыбку Мэйс в зеркале заднего вида.

– Увидишь.

– Не думаю, что вы сможете меня шокировать. – Я разворачиваю машину на 180 градусов. – Фэрроу сказал, что я не покину этот город девственницей, а я уже на полпути.

– О, это вызов, – провозглашает Мэйс.

– Похоже на то, – добавляет Корал.

Томми смотрит в окно, её лицо очень бледное, а белые волосы собраны в хвост.

Мэйс опускает стекло со стороны водителя и свешивает голову на ветер.

– Мы можем и лучше.

– Намного лучше, – вторит Корал. – Ты не закончишь выходные девственницей.

У меня ёкает в животе, но я сохраняю спокойное выражение лица.

– А если закончу?

– Тогда мы набьём себе на задницах «Весёлого Роджера», – мурлычет Мэйс.

Я взрываюсь смехом, а Корал стонет:

– О нет, ты только что обрекла нас на это, – ноет она.

Я качаю головой, но потом начинаю беспокоиться, на какие ухищрения они пойдут, чтобы не делать эту татуировку. Я не привыкла принимать напитки, которые сама не приготовила, но в эти выходные буду особенно осторожна. Точно.

Всю дорогу домой мне приходят в голову другие вопросы: например, как они узнают, сделала я это или нет, и считается ли оральный секс? И тут же в голове вспыхивает образ Хантера между моих ног, и я тоже опускаю стекло, чтобы впустить прохладный воздух.

Вернув машину к парикмахерской, я выпрыгиваю и бросаю ключи Мэйс, а не Корал.

– Завтра, – напоминают они мне.

– Я принесу текилу.

Они, наверное, ещё долгие часы будут продолжать, но я уже устала. По крайней мере, так я говорю себе, потому что машины Хантера всё ещё нет перед его домом.

Закрыв входную дверь, я включаю свет и поднимаюсь в спальню, снимаю телефон с зарядки и ставлю обратно тот,