Пиратки - Пенелопа Дуглас

Быстрым шагом я прохожу через дверь подвала во двор, окружённый стеной, в то время как мой обнесён ржавым сетчатым забором. Дождь обрушивается на меня, мгновенно прилипая к выбившимся прядям на лице.

Держа ключи в руке, я выхожу через деревянную калитку слева, пробираюсь под окнами его дома и под деревом рядом с моим.

Его машина припаркована там, где он её оставил, когда вытащил меня, перекинул через плечо и понёс к себе в комнату.

Ему следовало просто прокатить меня, как я хотела. Теперь мне придётся бросить его Camaro в центре города, потому что я еду за своим мотоциклом.

Вставляя ключ в замок, я поворачиваю его и распахиваю дверь, но чья–то рука вылетает вперёд и снова захлопывает её.

Сердце замирает, когда я смотрю на узкие загорелые пальцы с проступающими под кожей венами. Вода стекает по его руке, а в окне, в свете с крыльца, я вижу наши отражения.

Он прижимается к моей спине, его подбородок лежит у моего виска.

– Я еду за своим мотоциклом, – спокойно говорю я. – Придётся меня остановить.

– Думаешь, я не смогу?

– Думаю, не сможешь.

И я наблюдаю, как он смотрит на меня в окно, пока я расстёгиваю молнию на узкой короткой курточке, которую дала мне Куинн, показывая, что под ней ничего нет. Ни футболки. Ни лифчика. Я не улыбаюсь и не ухмыляюсь.

Моё сердце пытается вырваться из груди.

Очертания моей груди вырисовываются из–под ткани, и он тяжело выдыхает, прижимая меня к мокрому стеклу.

– Дилан, – тяжело дышит он. – Мы на улице. Прекрати.

– Не могу.

Его рука обхватывает моё горло спереди, он склоняет голову, упираясь лбом в мои волосы, его дыхание согревает мне ухо.

– Ты вообще поняла бы сейчас, Кейд я или Хантер? – спрашивает он низким голосом. – Потому что ты, кажется, часто нас путаешь.

– Я знаю, что ты Хантер. – Я прижимаюсь к нему спиной. – Ты ощущаешься как он.

– И каков он на ощупь?

Жар его тела окутывает мою спину, я вдыхаю, поворачиваю голову и целую уголок его рта.

– Такой, что я позволю ему получить своё удовольствие, – говорю я. – На этот раз без игрушек.

Я подталкиваю его носом, захватываю его губу зубами, он стонет, и его рука слегка сжимается у меня на горле.

– Забирайся в машину, – приказывает он мне в ухо.

И я бы не смогла отказаться, даже если бы захотела. Он открывает дверь, и я, не выпуская из рук куртку, забираюсь внутрь.

Он залезает следом, закрывает дверь и зачесывает мокрые волосы назад.

– Ключи, – рычит он.

Я сжимаю их в кулаке, наблюдая, как в его глазах вспыхивает раздражение оттого, что я не подчиняюсь.

– Чёртовы Тренты обожают затевать драки, да? – выплёвывает он.

Да, пошёл ты. Я открываю дверь со стороны пассажира и хватаюсь за ручку, но не проходит и секунды, как он уже стоит на коленях, запирает дверь и хватает меня за ноги, так что я падаю на спину. Он нависает надо мной, хватает меня за запястье, и я пытаюсь вырваться, пока он выхватывает ключи из моего кулака.

Я вскакиваю, но он толкает меня обратно на кровать, не сводя с меня глаз. Он смотрит на мою грудь – моя куртка расстегнута, и твердые соски направлены прямо на него.

– И точно как Карутерс, ты не умеешь доводить дело до конца, – дразню я.

Он улыбается – вызов принят. Садясь на своё место, он заводит машину и включает передачу. Я пытаюсь приподняться, но он снова прижимает меня и хватает за пояс джинсов, удерживая лёжа на спине.

Он выезжает из Нок–Хилл, а я ворчу, пытаясь скинуть его руку. Я почти начинаю пинаться, но не хочу, чтобы он разбился.

Я слегка брыкаюсь, и он время от времени переводит на меня взгляд, наблюдая, как моя грудь покачивается в такт борьбе.

Мы едем вверх по склону, в лес, прежде чем он притормаживает и паркуется под деревьями. Он глушит двигатель, фары гаснут, а дождь заливает все стёкла.

Я наблюдаю, как Хантер встаёт на колено, стягивает через голову свою футболку и нависает надо мной. Он начинает одной рукой расстёгивать ремень, и моё сердце подскакивает к горлу. Я вздрагиваю, отрываю его руки от джинсов и взвизгиваю, когда он стягивает с меня куртку.

– В машине? – выдыхаю я. – Разве Карутерсы не делают это на сатиновом постельном белье с плотностью в тысячу нитей? Разве твоя кожа не слишком нежная для обивки сиденья?

Я сбрасываю его тело с себя и переворачиваюсь, тянусь к двери, но он стягивает с меня куртку до конца и снова прижимает меня спиной к сиденью.

– Мой отец никогда не возражал против заносчивости твоего отца, – шепчет он мне на ухо, одной рукой упираясь в подлокотник, а другую просовывая мне под грудь. – И знаешь почему? Потому что он знал, что последнее слово будет за ним. Он знал, что однажды один из его сыновей как следует повеселится с тобой.

Он толкается в мою задницу, нас разделяют джинсы, но я все равно чувствую его. Я закрываю глаза и чувствую, как становлюсь еще более влажной.

В заднем кармане вибрирует телефон, затем раздаётся звонок. Я тянусь к нему, но он успевает первым.

– Кейд, – говорит он. – Хочешь, чтобы я ответил?

– Что...

– Думаю, он приедет и спасёт тебя, если ты попросишь, – говорит он мне.

Но вместо этого Хантер опускает стекло, и я успеваю увидеть, как мой телефон вылетает в окно.

– Какого чёрта? – взрываюсь я, теперь сопротивляясь по–настоящему.

Боже, там идёт дождь! Я написала отцу, что позвоню завтра. Он спросит, почему я звоню с незнакомого номера, когда я воспользуюсь телефоном, который дал мне Хоук.

Я хватаюсь за дверь, пытаясь выкарабкаться из–под него, пока он снова поднимает стекло. Дождь брызгает на мои руки.

Он отпускает меня, я разворачиваюсь, отползаю к своей двери, скрещиваю руки на груди и хмурюсь.

Он стоит на одном колене, другая нога на полу, и мой взгляд скользит вверх по его длинному, подтянутому торсу, наконец опускаясь туда, где свободно сидят его джинсы.

– Я долго этого ждал, – говорит он мне.

Ждал чего?

Но он уже открывает свою дверь и