Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

оплавлена льдом, словно её не отрезали, а заморозили и отломили. Лекари в первую очередь работали именно над такими адептами, вливая в них снадобья для восстановления конечностей: как я поняла, если это сделать очень быстро, то был шанс полностью восстановить покалеченную руку или ногу с помощью магии, но действовать нужно было очень быстро. Среди лекарей не было никакой паники, только отработанные до автоматизма действия: остановить кровь, отогреть обмороженное, густо намазать зеленой пастой заражённые льдом ткани, дать бойцу выпить флакон чего-то зеленого и щипящего...

Увидела в том числе, как двоих накрыли с головой простыней и вынесли из лазарета вперед ногами куда-то дальше.

Я сглотнула.

Это был не лазарет, а какой-то конвейер по сортировке живых и мёртвых, фронтовой госпиталь после жестокой битвы. И всё это — результат одного дня? Всего одной Снежной Бури... И в городе ведь тоже подобная атмосфера царила, да? И вот это великолепие проходит каждую неделю? Какой кошмар... Теперь я понимала, почему валтарцы с таким ужасом говорили о Бурях.

Я смотрела на это, и внутри всё сжималось в тугой болезненный комок. Вот он, истинный лик Валтарии: еженедельная мясорубка, цена, которую платили за каждый день выживания в этой прекрасной, но проклятой земле.

И где-то там, среди этого ада, каждый раз доблестно сражался Лукас Скаар... Как он там, ранен или нет?

«Наш с-с-саликид должен быть цел, — подал голос мой внутренний зверь. — Иначе я бы почувс-с-ствовала что-то не то».

Ох, надеюсь...

Даже не стала одергивать Зигорру и говорить «Он не наш!».

Я почувствовала его приближение еще издалека и повернулась к входу в лазарет ровно в тот момент, когда Лукас Скаар открыл дверь. На нём не было плаща, только уже знакомые мне доспехи, испещрённые свежими царапинами. Волосы растрёпаны, на скуле красовалась тонкая длинная царапина, неглубокая, но идеально ровная, будто её провели кончиком ледяного пера. Какой-то лекарь уже успел замазать её зеленоватой мазью, и царапина под ней стремительно бледнела, исчезая на глазах.

Жёлтые глаза Лукаса, скользнув по переполненному залу, почти сразу нашли меня, и он улыбнулся. А я не смогла сдержать вздох облегчения.

Кажется, с Лукасом в целом было всё в порядке. Ноги-руки на месте, смертельно опасных ран нет.

Он что-то коротко сказал старшему лекарю, кивнув в мою сторону. Тот, уставший до предела, лишь махнул рукой — делайте что хотите, лишь бы не мешали. Через мгновение двое дежурных адептов приволокли высокую металлическую ширму с выцветшими изображениями целебных трав. С лязгом и скрипом они огородили пространство вокруг моей койки, отсекая нас от окружающего ада и создавая шаткий иллюзорный островок приватности.

Лукас шагнул за ширму, и как будто весь грохот, стоны и суета отступили, стали просто фоновым шумом.

— Ты как? Надеюсь, наше маленькое погодное явление не помешало тебе выспаться и набраться сил.

Я не смогла сдержать нервный смешок.

— Маленькое погодное явление? Да, было слегка ветрено и шумно. Ты... — я запнулась, осознав, как жадно всматриваюсь в его лицо, проверяя целостность. — Ты в порядке?

Лукас слегка тронул пальцами уже почти зажившую царапину.

— Царапина. Болезненный урок по уклонению от когтей размером с тесак. Больше ничего.

— Лекари судачили, что ты несколько грифонов сегодня раскрошил...

— Да, твари сегодня были особенно ожесточенные. Не знаю, что с ними сегодня случилось, но главное, что мы справились. Им тоже нужно теперь набраться сил, а для этого им необходимо скрыться в своих Пустынных Землях.

— Как ты умудрился из такой заварухи вылезти всего с одной царапиной? В отличие от... — я осеклась и стрельнула взглядом в сторону ширмы, за которой царил хаос лечебницы.

Из головы так и не выходили два адепта, прикрытые белыми простынями.

— Я опытный боец, Кьяра. И никогда не лезу на рожон с неоправданным риском. Несколько адептов с младших курсов, к сожалению, ослушались приказов преподавателей, поддались эмоциям, а Снежные Бури не прощают ошибок. Такое случается. Старшекурсники-то все опытные и понимают, когда можно амбиции проявить, а когда надо заткнуться и молча выполнять приказы, действуя строго по схеме. Но всегда находятся те, кто считает себя умнее других.

Он говорил обо всем этом так легко, как о самом обыденном... Впрочем, для него это действительно была обыденность, как и для всей Валтарии. Чему я удивляюсь? Я и сама выросла в условиях строгой боевой подготовки, где все адепты были готовы к тому, что могут отдать жизнь в бою с нечистью. Здесь, в Валтарии, всё это просто выглядело очень утрировано, в рамках одной закрытой страны, жителям которой деваться некуда. Вот и выживают как могут... Или не выживают. И, как я уже успела узнать, детей здесь все рожают в большом количестве, в надежде, что хотя бы несколько из них сможет выжить в суровом крае и прожить достойную жизнь. Особенно сильно в стране ценились мужчины, а рождение каждого саликида в семье было настоящим праздником.

Я поёжилась от всех этих мыслей и с робкой улыбкой глянула на Лукаса.

— Я опасалась, что ты сильно пострадаешь...

Брови Лукаса взметнулись вверх, а сам он расплылся в самодовольной улыбке.

— Оу, что это? Моя маленькая ледяная фея волновалась обо мне?

— Я не маленькая! — тут же вскинулась зачем-то.

Лукас улыбнулся.

— Ну конечно.

Он сел на краешек моей койки и кивнул на поднос с остывшей едой на прикроватной тумбе.

— Кажется, ты забыла поужинать.

— Да я и не обедала.

Лукас нахмурился.

— Как так?

— Да как-то аппетита не было, перетрудилась в сфере Ледяной Пустоши, видимо. Так что просто лежала и слушала, как лютуют грифоны. Они даже только на слух впечатляют...

— О, они и на вид ничего, — сказал Лукас с мрачной усмешкой. — Особенно когда их двадцать, и они хотят выпотрошить тебя, как снежного зайца. Не скрою, мне приятно, что ты обо мне беспокоилась.

Он смотрел на меня прямо, и в его взгляде была такая особенная неумолимая проницательность, которая заставляла меня чувствовать себя полностью обнажённой, и я как-то глупо покраснела.

— Ну, вообще-то... Да, немного беспокоилась. Всё-таки ты... вы мой... преподаватель. Было бы неудобно, если бы с моим преподавателем что-то случилось. Пришлось бы искать нового.

Во, выкрутилась!

— Ужасно неудобно, — согласился Лукас, и уголки его губ дрогнули. — Новому пришлось бы заново привыкать к твоей манере разносить тренировочные сферы и к специфическому аромату твоей магии.

— У моей магии нет аромата.

—