Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

Почему... — его голос был низким, хрипловатым шепотом, будто он говорил не столько со мной, сколько сам с собой, пытаясь разобраться в себе. — Почему меня к тебе так влечет, о моя ледяная фея?

Мое сердце ушло в пятки.

— Я... не знаю, — прошептала в ответ. — Но меня тоже... к тебе влечет.

Его рука на моей шее слегка сжалась, притягивая меня ближе на миллиметр. Взгляд Лукаса опустился на мои губы, и весь мир снова сузился до томительного ожидания. Лукас наклонился, и я невольно прикрыла глаза, я уже чувствовала тепло его дыхания, готовое слиться с моим...

— Скаар? Ты за этой ширмой? — раздался громкий, деловитый голос прямо за тонкой перегородкой. Послышались шаги в нашу сторону. — Срочно нужен твой отчет по расходу кристаллов с западного парапета! Иди разберись, пока ректор не взъелся!

Мгновение рухнуло, разбившись о грубую реальность, я испуганно дёрнулась назад, как пойманная на чем-то запретном, зачем-то спрятав руки за спину.

А вот Лукас не сразу отпустил меня. На его лице на миг мелькнуло яростное раздражение, потом он резко выдохнул, закрыл глаза, и когда снова открыл их, в них уже была лишь знакомая сдержанность, прикрывающая внутреннюю бурю.

Он медленно, с явной неохотой, отпустил мою шею и развернулся к саликиду, который ровно в этот момент заглянул за ширму.

— Скаар! Ректор сегодня не в духе, ты лучше поторопись.

— Сейчас. Иди вперед, я выйду через минутку.

— Скаар, у нас нет минутки!..

— Я сказал — иди вперед, — сухо повторил Лукас. — Помни своё место, Вейн. Ты мне не указ. И впредь не заходи за ширму в подобных ситуациях, а жди, когда я отвечу и сам выйду. Тебе напомнить правила поведения в академии?

Он не повышал голос, но в нем было столько металла, что мужчина моментально сник, забормотал извинения и мигом скрылся за ширмой.

А Лукас выпрямился, выражение его сменилось.

— Ладно... Мне действительно надо идти. Я вообще сразу к ректору должен был направиться, но... Не удержался, чтобы проверить тебя, — он улыбнулся и провел ладонью над остывшей едой на подносе около моей койки. От тарелок сразу пошел пар от согревающих чар. — Тебе нужно поесть как следует. А еще тебе нужно отдыхать. А мне — отчитываться перед ректором, — он сделал шаг назад, к краю ширмы. — Завтра тебя уже отпустят на занятия, но на моих занятиях мы увидимся только в начале следующей недели. Жажду вновь видеть тебя на них полной сил.

— Чтобы снова выносить меня на носилках? — не удержалась я.

— Чтобы увидеть, как ты выйдешь из сферы на своих ногах, — усмехнулся Лукас. — Ты справишься, я в этом не сомневаюсь. Вопрос времени.

Он сделал секундную паузу и добавил:

— И если у тебя будет желание, я бы с удовольствием пригласил тебя на ужин в какой-нибудь более свободный вечер... Или у тебя уже есть какие-то планы на канун Рождества?

— Никаких планов, — быстро произнесла я.

Планов у меня действительно не было, потому что, вообще-то, в планах у меня было провести праздничные выходные дома с семьей, но теперь... Теперь всё так поменялось... В этой академии, как я уже успела узнать, вообще не было понятия длинных праздничных выходных, да и привычные мне громкие праздничные балы не проводились. С иронией подумала: что-то мне эпично не везет на все эти праздничные мероприятия в академиях! В Лакоре я на них не ходила, потому что чувствовала себя белой вороной, а здесь не пойду, потому что таких мероприятий здесь и вовсе нет. Валтария всё время находилась в военном положении, некогда тут было долго праздновать. Одна ночь — и всё, марш работать и тренироваться дальше!

— И... Я рада буду провести этот вечер с тобой, — тише добавила я.

Это была чистая правда, потому что к Лукасу меня тянуло нещадно. Я все еще не знала, что со всем этим делать, но решила хоть немного побыть счастливой и позволить себе общение с приятным мужчиной.

— Безмерно рад этому, — мягко улыбнулся Лукас. — До встречи, Кьяра. Выздоравливай, я свяжусь с тобой позже.

И он ушёл, растворившись в гуле лазарета так же быстро, как появился. Его взгляд на прощанье метнулся ко мне — быстрый, обжигающий, полный немого обещания и досады. А потом он шагнул из-за ширмы, навстречу долгу и суете, оставив меня одну в тишине, которая теперь звенела громче любого крика.

Лекари уже убирали ширму вокруг моей кровати, а я со стоном зарылась под одеяло с головой, свернулась калачиком и крепко зажмурилась, пытаясь оградиться от всего внешнего мира и скрыть свою глупую улыбку вдохновленной девушки.

Глава 19. Перспективы

Следующий учебный день обрушился на меня, как ледяная лавина. Подъем в кромешной тьме, холодная вода для умывания, плотный завтрак (хоть в этом пункте было всё стабильно отлично!) и бесконечные выматывающие тренировки. Я чувствовала, как каждая мышца ноет от непривычного напряжения, а голова гудит от необходимости постоянно контролировать каждое движение.

Сначала была общефизическая подготовка на плацу, где ветер выл так, будто хотел вырвать мои легкие и унести прочь, в Пустынные Земли. Я бежала, держась в середине группы, пытаясь не выделяться, но и не отставать. Внутри всё бунтовало: не привыкла я в такую рань так усердно тренироваться!

Потом — изнурительные занятия по построению ледяных барьеров под присмотром сурового мастера из клана Хельгард. Он презрительно фыркал, глядя на наши хлипкие конструкции, но комментариев не давал. Мастера́ клана Хельгард вообще очень пренебрежительно относились к нашему клану Дисгард, и никого из моих одногруппников это не смущало, они считали это обычным положением вещей. Один лишь Лукас нейтрально относился ко всем на занятиях.

Я устала больше всех, потому что мне приходилось сдерживать себя каждой клеткой на всех тренировках: мои инстинкты, моя сущность рвались создать что-то монументальное, незыблемое — стену, достойную крепости Лакора, как минимум! Но я сознательно ломала углы, делала барьеры кривыми, оставляла заведомо слабые точки. Каждый такой уродливый ледяной комок был для меня личным оскорблением, внутри всё кипело от унижения.

«Успокойс-с-ся, — прошелестел мой внутренний зверь. — Ты играешь в долгую игру. Этим маргс-с-совым учителям с-с-сейчас не до твоего ис-с-стинного мас-с-штаба. Думай о конечной цели!».

Легко тебе говорить... Ты не стоишь тут под этим презрительным взглядом, будто ты ни на что