Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии - Ника Калиновская

оставит меня в покое, когда узнает, что к нам во дворец приезжает сам наследный принц Ролании. Я ясно видела её сияющие глаза, бурю наставлений и десятки репетиций поклонов… Нет уж. Пусть пока живёт в счастливом неведении. У меня есть дела куда важнее.

А я уже тем временем представляла продолжение. Библиотека, книги и полутьма, скрывающая пыль веков. И наконец-то — возможность перелистать трактаты и найти то самое заклинание, которым отец ухитрился связать меня с драконом.

А стоило тяжёлым дверям библиотеки закрыться за нашими спинами, как тишина тут же опустилась на плечи, словно мягкое одеяло, мгновенно обрезав все эти бесконечные реплики портных и магов, — я будто вдохнула полной грудью впервые за день. Здесь не пахло духами и порошками для чистки ткани. Здесь пахло старым пергаментом, древесиной и слегка выцветшими от времени чернилами, и в этом аромате было куда больше свободы, чем во всех отцовских распоряжениях вместе взятых.

Я, не теряя ни секунды, сбросила с плеч воображаемую усталость и рванула к ближайшему стеллажу, чувствуя, как азарт буквально греет меня изнутри. Вот он, мой шанс! Короля нет во дворце, никто не мешает, и если хоть где-то хранится трактат с описанием привязки, то именно здесь.

— Так, — пробормотала я, подхватывая с полки тяжёлый фолиант, от которого мгновенно осыпалась пыль, и размахом открыла его прямо на подоконнике. — Начнём охоту.

Кристоф, в отличие от меня, выглядел так, будто его только что приговорили к каторге на всю жизнь. Мужчина стоял, спрятав руки в карманах брюк, а губы его были сомкнуты в недовольную линию, и он всем своим видом показывал, что готов скорее отбить нападение целой армии, чем копаться в книгах.

Я обернулась, смерила его насмешливым взглядом и, не удержавшись, усмехнулась:

— Ты ведь обучен грамоте?

Дракон поднял на меня глаза с выражением оскорблённого достоинства, но я видела — в глубине его мимики пряталась та самая кислая мина, которая появлялась каждый раз, когда дело доходило до чтения.

— Не любитель? — уточнила я с самым невинным видом, хотя и так знала ответ. — Ну ничего, придётся потерпеть. — И показала рукой на соседний стеллаж: — Начинай отсюда. Ищем всё, где упоминаются привязки, фамильяры, связь магов с источниками силы. Всё, что может намекнуть на то, что сделал мой отец.

Я снова уткнулась в фолиант, но краем глаза следила за драконом. Интересно, как быстро у него начнёт дёргаться глаз, если заставить его вчитаться хотя бы в три страницы подряд?

Кристоф, конечно, не мог обойтись без комментария. Сначала он вздохнул так трагично, будто я только что велела ему разгребать конюшни голыми руками. Потом пробурчал что-то себе под нос — явно не комплимент в мой адрес. Но, к моей радости, всё же подошёл к полке и нехотя взял первую попавшуюся книгу.

— Замечательно, — сказала я с видом вдохновителя великих начинаний. — Держи темп.

Он фыркнул, но всё же раскрыл том и пролистнул пару страниц. Потом ещё пару. Захлопнул. Потянулся к следующему. Я едва удержалась от улыбки, наблюдая за тем, как Драгонийский ворчал и кривился, но продолжал читать книги одну за другой.

Я тоже не сидела без дела. Пробегала пальцами по корешкам, скользила взглядом по названиям, перебирала томики, словно карты в колоде. И главное — смотрела не только на заголовки, а на то, как выглядели сами издания. Меня интересовали не глянцевые новинки в кожаных переплётах, а старые, потёртые книги, где буквы почти стерлись, где страницы шуршали, словно перешёптывались между собой. Именно такие трактаты отец упоминал, когда рассказывал (точнее, намекал) о привязке.

Я сняла один том с полки, обложка которого выглядела так, будто он видел не одно поколение чьих-то нетерпеливых пальцев. Аккуратно открыла. Заголовки глав, старинный шрифт, едва различимые буквы, будто сама магия со временем попыталась спрятать эти слова от лишних глаз.

Рядом Кристоф, ворча что-то о «мучениях похлеще бала», листал уже третью книгу, и, судя по выражению лица, не находил там ничего, кроме скуки.

— Быстрее, — напомнила я ему, не поднимая головы. — Мы ищем не сказки для юных магов, а что-то серьёзное.

— Если я ослепну от этих мелких букв, ты сама будешь меня водить, — проворчал он, но пальцы продолжали переворачивать страницы.

Я позволила себе довольный вздох и снова уткнулась в свой фолиант. Внутри зарождалось чувство охоты. Как будто я ловила не просто слова на бумаге, а следы тайны, которую отец хотел скрыть. И я была уверена: где-то здесь, среди этих томов, лежит ответ.

Минуты тянулись медленно, словно вязкая патока, и уже казалось, что мы обречены перелистывать бессмысленные главы про приручение гоблинов и правила хранения магического пергамента, пока мне не начнёт сниться собственный стеллаж. Я почти углубилась в очередное бесполезное введение, когда краем уха уловила странную паузу за спиной.

Кристоф замер.

Я обернулась и увидела его нахмурившееся лицо. Он держал в руках очередной потрёпанный том, но на этот раз не пролистывал его на бегу. Нет, он вчитывался. Настолько, что даже не заметил, как я подкралась ближе.

— Что там? — спросила, пытаясь заглянуть через его плечо.

— Ничего, — слишком быстро отозвался дракон, захлопывая книгу.

О, вот только не надо!

Я одним движением выдернула фолиант у него из рук. Драгонийский, конечно, недовольно рыкнул, но сопротивляться всерьёз не стал — прекрасно понимал, что в моём упрямстве лучше не испытывать судьбу.

Я раскрыла книгу и сразу увидела: старый почерк, пожелтевшие страницы, а вверху — заголовок, от которого у меня внутри похолодело. «О древних способах связывания душ и магических источников».

— «Ничего», значит? — вскинула брови и уставилась на своего собеседника с самым ехидным выражением лица. — Прямо-таки пустая сказочка на ночь?

Кристоф скрестил руки на груди и проворчал:

— Я просто хотел убедиться, что это действительно то, что нам нужно.

— Ага, — протянула, бережно перелистывая страницы, хотя пальцы зудели от нетерпения. — Какой заботливый. Видимо, ещё и решил втайне всю работу за меня проделать, пока я, бедная, скучаю над трактатами.

Мужчина фыркнул, но промолчал. А я уже углубилась в текст, и сердце у меня забилось быстрее: там действительно было описание ритуала, слишком похожего на то, что сделал отец. Слова на страницах прыгали в полумраке, буквы были кривые, словно писец сам боялся того, что записывает, но чем дальше я читала, тем холоднее становилось внутри.

«Привязка изначально создавалась для защиты