Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии - Ника Калиновская

это себе представляешь? — я скрестил руки, хотя внутри всё зудело от предчувствия. Хотелось сделать вид, что меня это не задевает, но глаза упрямо возвращались к книге, которую принцесска умудрилась стащить из королевской библиотеки.

— Там же ясно написано, — Алисандра нахмурилась, проведя пальцем по строчке. — «Связь держится на взаимном согласии и признании сторон».

Я усмехнулся. Конечно, она произносила эти слова так, будто держала в руках ключ от всех дверей.

— Ага, — протянул я. — И что дальше? Нам надо составить официальное заявление? Подписать договор? Или лучше станцевать ритуальный танец, пока магия решит, что мы достаточно серьёзны?

Моя напарница по несчастью закатила глаза — настолько выразительно, что если бы взгляд умел убивать, я бы уже лежал на ковре.

— Ты неисправим. Суть в том, что если мы согласились быть связаны, то можем отказаться. Сказать «нет» так же, как когда-то сказали «да».

Я прищурился. Когда мы вообще говорили «да»? Я не помнил такого момента. Скорее, нас просто связали, словно двух щенков одной цепью.

— То есть всё, что нужно, — буркнул я, — это сказать: «Я не согласен»? И всё?

— Не просто сказать, — поправила Алисандра, чуть подавшись вперёд. — Почувствовать. Магия держится на выборе, а точнее на намерении. Если мы оба по-настоящему этого захотим, связь не выдержит.

Я хотел возразить, но внутри что-то шевельнулось. А вдруг и правда? Не впервой магия слушает эмоции сильнее, чем слова.

— Ладно, принцесска, — я поднял руки в притворном жесте сдачи. — Давай попробуем. Только потом не удивляйся, если нас ударит молнией.

Мы замолчали. Я смотрел ей в глаза и ощущал, как воздух между нами уплотнился. Даже кот перестал дёргать хвостом и сидел, словно статуя.

— Я не согласна на эту связь, — твёрдо произнесла Аргарийская, и в её голосе прозвучала такая решимость, что я едва не дрогнул.

Вдохнул глубже.

— Я тоже не согласен, — сказал, подтверждая её слова.

И в тот же миг что-то дёрнуло внутри. Не больно, но резко, словно натянутая струна звякнула в груди. Сердце пропустило удар. Воздух дрогнул, в ушах отозвался гулом. Я затаил дыхание, ожидая продолжения, но ничего не случилось. Связь между нами так и осталась "болтаться" в виде плотной магической нити. Тепло — или скорее напряжение — всё ещё вибрировало где-то на границе сознания, упрямо отказываясь исчезать.

— Ну, по крайней мере, мы попытались, — пробормотал я, чувствуя, как сердце постепенно возвращается к нормальному ритму. — И смотри: живы. Уже неплохой результат.

Алисандра поджала губы так, будто готова спорить до утра, и мне стало ясно: это была только первая наша попытка.

Если бы кто-то сказал мне, что ночь можно потратить на пытки собственного разума, я бы не поверил. Но именно этим мы и занимались: испытывали «другие варианты», которые принцесска придумывала со скоростью падающих метеоров.

— Значит, нужен ещё один вариант, — пробормотала она, листая трактат так быстро, что страницы едва не рвались. — Если привязка держится на признании, то, может, нужно не отрицание, а… как бы… разрыв клятвы?

— Хочешь, чтобы я поклялся в верности, а потом торжественно отрёкся? — вопросительно выгнул бровь, после чего тут же продолжил: — Уж прости, но звучит не слишком вдохновляюще.

— Попробовать стоит.

И мы попробовали. Я произнёс несколько длинных речей про то, что не признаю её хозяйкой, она — что не принимает меня своим защитником. Ноль эффекта.

Следующей идеей Алисандры было разорвать контакт руками — мы сцепились пальцами, а потом одновременно оттолкнули друг друга, словно это могло «физически» разорвать нить. Я едва не свалился со стула, а магия лишь ехидно кольнула где-то под рёбрами.

— Может, нужно не отталкивать, а наоборот? — задумчиво сказала она, и я понял, что попал.

Так мы попробовали «слияние аур» — девушка схватила меня за руки и велела сосредоточиться на том, что я её не чувствую. Попытка провалилась ровно через три секунды, потому что её взгляд был слишком близко, и сосредоточиться удалось только на том, как упрямо она прикусывает губу.

— Великолепно, — буркнул я. — Если целью было заставить меня забыть, где верх и где низ, то у тебя получилось.

Но на этом мои пытки не закончились. К полуночи мы перепробовали, кажется, всё: читать вслух заклинания из соседних трактатов (половина из них оказалась рецептами зелий и инструкциями по хранению артефактов, но её это не смутило); одновременно закрывать глаза и представлять, что нити нет (в итоге оба едва не уснули сидя); попытаться «передать» друг другу боль, чтобы проверить двустороннюю природу связи (я крепко прикусил палец — и, к её разочарованию, принцесска ничего не почувствовала).

И признаюсь честно, чем больше мы экспериментировали, тем сильнее становилось ощущение, что сама магия посмеивается над нами. А когда за окном начало бледнеть небо, Алисандра наконец-то откинулась на спинку кресла и устало выдохнула.

— Ладно. Пока хватит.

Я только молча кивнул. Веки наливались свинцом, а мысли путались. До начала того самого дня Х, с его балами, гостями и заговорщиками, оставалось всего пару часов сна. И тогда я с надеждой посмотрел на девушку — её волосы растрепались, а глаза горели от усталости, но в них всё ещё светилось упрямство. Именно они мне и дали понять, что это далеко не конец её экспериментов.

Ну а мне, разумеется, придётся быть рядом. И не важно день для этого понадобится, или целая жизнь...

Я проспал меньше двух часов. Если это вообще можно было назвать сном. Скорее, короткий обморок на подушке с ощущением, что не успел толком вдохнуть, а уже нужно вставать. Голова гудела, словно колокол, тело ныло, а в груди ещё вибрировала та самая нить — насмешливо целая, несмотря на все наши ночные усилия.

Я поднялся, кое-как умылся и посмотрел в зеркало. Картина удручающая: тёмные круги под глазами, волосы торчат так, словно на них ночью тренировался отряд гремлинов. Пришлось пригладить их водой, хотя толку было мало.

Кот, разумеется, выглядел бодрее всех. Вальяжно потянулся на моей кровати, зевнул с видом «да, раб, иди работай, у тебя важный день», и снова свернулся клубком. Хоть бы раз предложил поменяться.

А стоило мне выглянуть за пределы своей комнаты, как я заметил, что в коридоре стояла суета. Слуги носились туда-сюда с коробами, тканями, букетами цветов, кто-то спорил из-за расположения знамен, кто-то проверял подсвечники. Дворец гудел, словно растревоженный улей.