Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии - Ника Калиновская

class="p1">Я только шагнул за порог своих покоев, как в этот хаос влилась знакомая фигура. Алисандра. Уставшая не меньше меня, она держалась так, будто её ночь прошла в шелках, а не за экспериментами по разрушению магических уз.

— Выглядишь… великолепно, — усмехнулся я, скользнув взглядом по её растрёпанным волосам и чуть покрасневшим глазам.

Девушка смерила меня взглядом, который без слов говорил: «На себя сначала посмотри».

— Сегодня всё начнётся, — произнесла она вполголоса, и я понял, что точнее сказать нельзя.

Я вздохнул и шагнул рядом. Хотелось бы сказать, что готов ко всему, но правда была в том, что я не знал, к чему именно готовлюсь. Бал? Делегация Ролании? Заговорщики? Или всё вместе сразу? И почему-то мне казалось, что этот день станет точкой, после которой всё уже никогда не будет прежним.

Глава 29. Подготовка ко встрече с драконьей делегацией

В кабинете короля стояла вязкая тишина, нарушаемая только шелестом бумаги и неспешным поскрипыванием пера. Легарий сидел за своим массивным столом, перебирая печати, словно расставлял их на воображаемой доске. Лицо его казалось уставшим, но взгляд был ясен и твёрд. Он уже сделал свою ставку и теперь обдумывал, как выиграть партию.

— Я говорил с твоим отцом, — начал правитель Аргарии, даже не взглянув на меня. — Сегодня вечером на балу ты предстанешь перед всеми в качестве наследника Ролании, каковым, собственно, и являешься.

У меня внутри всё сжалось. Слова вроде правильные, но звучали так, будто меня собирались не представить — а выставить на витрину.

— Но есть нюанс, — продолжил Легарий, наконец подняв свой взгляд. — В качестве примирительного шага я издам указ: отныне в Аргарии запрещено пленять драконов. И это ещё не всё. Император настоял, чтобы пленённого дракона отпустили прилюдно. Символический жест, который все должны увидеть.

Я хмыкнул. Символизм всегда хорош тем, что бьёт по нервам — а не по делу. Но, пожалуй, на этот раз я мог согласиться: жест стоил дорогого.

— Для этого нужен тот, кто сыграет роль фамильяра моей дочери, — король говорил спокойно, но я видел, как крепче сжались его пальцы на подлокотниках кресла. — Нужен «раб», которого мы отпустим на глазах у всех.

Я прищурился. Вот он, поворот. Вот та самая дыра в его идеально рассчитанном плане. Но, к счастью, у меня был ответ.

— У нас уже есть кандидат, — сказал я и заметил, как Алисандра чуть подалась вперёд, угадывая мою мысль. — Мы поймали ловца, участвовавшего не только в рейдах на Солнечную Долину, но и получившего заказ от заговорщиков выкрасть дикого драконёнка.

Я наклонился вперёд, опираясь ладонями о стол.

— Если выставить его в этой роли, заговорщики сами себя выдадут. Они его узнают, и не смогут удержаться.

Предложил свой план, и в туже секунду в кабинете повисла угнетающая тишина. Король медленно провёл рукой по подбородку, словно пробовал на вкус каждое слово.

— Опасный ход, — повторил он, и я увидел, как его взгляд на мгновение потемнел. — Но в одном ты прав — заговорщики вряд ли удержатся. Если ловец появится на виду — их выдаст собственная реакция.

Правитель откинулся в кресле, сцепив пальцы перед собой, и несколько секунд молчал. Я почти слышал, как в его голове переставлялись фигуры на шахматной доске.

— Хорошо, — наконец произнёс Аргарийский. — Значит, сегодня вечером на приёме я представлю гостей из Ролании и объявлю указ о запрете пленения драконов. Это станет частью нашей новой политики. И сразу после этого будет освобождён «раб». Все увидят, что Аргария изменилась.

Плечи Алисандра тут же слегка опустились, и я почувствовал, как напряжение, копившееся в ней с утра, чуть отступило.

— Что же касательно ловца... он предстанет перед публикой в цепях и ошейнике, словно фамильяр моей дочери. Мы разыграем освобождение. Но как только всё будет закончено, его передадут дознавателям. Я хочу знать имена всех, кто стоял за этой охотой.

Я кивнул.

— Думаю, этого будет достаточно для того, чтобы предатели проявили себя.

Легарий посмотрел прямо на меня, и в этом взгляде не было ни тени отцовской мягкости, только ледяная решимость правителя.

— Тогда держись крепче, принц. Сегодня на тебя будут смотреть не как на пленника, а как на наследника целой империи. У тебя не будет права на ошибку.

Я усмехнулся краем губ.

— Мне не привыкать.

Алисандра, стоявшая рядом, сдержанно поправила складки платья, но я уловил её переживания, которые не давали принцесске расслабиться. На этом наш разговор закончился. Легарий поднялся из-за стола — и я понял, что возражений он больше не примет. Решение было принято окончательно, и нам оставалось лишь следовать его плану.

— Сандра, — король повернулся к дочери, — тебе пора заняться подготовкой. Бал сегодня вечером станет испытанием не только для Аргарии, но и для тебя. Все взгляды будут прикованы к наследнице.

Моя напарница склонила голову, и только я заметил, как её пальцы чуть сильнее сжали ткань юбки. Слишком много ожиданий и слишком мало свободы, но она выдержала.

— А ты, Кристоф, — Легарий перевёл взгляд на меня, — присоединишься к делегации Ролании. Твои люди уже во дворце, так что сегодня вечером ты войдёшь в зал вместе с ними.

Мы с принцессой переглянулись. И в этом коротком взгляде было куда больше, чем в десятках слов: мы понимали, что нас разъединяют. Да, ненадолго, да, расстояние между нами будет продумано так, чтобы нить не выдала себя, но всё равно действовать нам придётся отдельно.

Я кивнул. Девушка — тоже, после чего молча покинули кабинет правителя. Слуги, поджидавшие нас в коридоре, тут же распредлились: одни должны были помочь принцессе собраться, другие — отвести меня к драконьей делегации.

Мы разошлись двумя потоками, словно два ферзя, которых шахматист отводит на разные клетки. Но смысл от этого только усиливался: шахматные фигуры были расставлены. И уже сегодня вечером начнётся настоящая игра.

Меня переодели слишком быстро и слишком тщательно — так, что даже дыхание стало другим. Камзол цвета ночного неба, серебряная вышивка, тяжёлый плащ с гербовой застёжкой. На пальцы надели перстни, каждый из которых символизировал родовую принадлежность, а в волосы вплели лёгкие чары, скрывающие чешую. В зеркале на меня смотрел не пленник, не раб и даже не фамильяр. В зеркале стоял наследник. И от этого внутри становилось тесно, как в слишком узкой клетке.

После этого мы отправились