Ее безумные звери - Э. П. Бали

— Хватит, Аурелия.

— Никогда, — прошептала я.

Этого не будет достаточно, пока все не превратится в пепел. Пока каждый кирпич и черепица не будут поглощены пламенем.

Эти огромные ладони снова сжали мои руки, и я поняла, что они такие же горячие, как и мои собственные. Так же пропитаны яростью и голодом. Этот мужчина меня понимал.

— Все кончено, леди Костеплет. Позволь своей силе успокоиться. — Этот голос проник мне в самое ухо, словно лава, и его жар щекотал разгоряченную кожу. — Все. Кончено.

Только тогда я подняла глаза и встретилась взглядом со слепящими белыми сферами. Они смотрели на меня, и внутри них переливались цвета. Розовые и пурпурные всполохи пламени, похожие на мерцание скрытых в глубине опалов.

Дракон выдохнул, и из его ноздрей ровной белой струей повалил дым.

Завороженная, я позволила ему окутать себя. Он пах почти сладко. И почти яростно.

Ксандер отпустил мои руки, и только тогда отступил назад, чтобы показать, что я натворила.

То разрушение, которое я вызвала.

Весь особняк Нага превратился в гигантский шар оранжево-желтого пламени. Оно лизало ночное небо, а черный дым вздымался исполинским облаком, затмевая звезды. Вокруг спотыкались и бежали спасая свои жизни люди.

И звук. Никто никогда не рассказывает, насколько оглушителен настоящий пожар. Как сильно он ревет, подобно жуткому живому монстру.

Раздался треск, и одна из каменных колонн прогнулась и рухнула. Готова поклясться, она осела на землю так, словно расплавилась изнутри…

Мой гнев утих, а вместе с ним остыла и кожа. Если секунду назад я была живым пламенем, то теперь превратилась в тлеющие угли, остужаемые ледяной ночью.

Руки обвили мою талию, и я поняла, что это Дикарь бережно держит меня, прижимая к своей груди и унося в безопасное место.

Последнее, что я запомнила из дома своего детства — то, как оранжевые вспышки пожара очерчивали силуэт Ксандера. Его почти семифутовая фигура замерла перед огнем, и он смотрел на бушующее пламя как завороженный.

Глава 52

Коса

Десять лет назад

По мере того как мы приближаемся к морю, мама в моих руках оживает: ее аккуратный маленький носик тянется к небу, жадно втягивая воздух. Это заставляет меня улыбнуться. Под серпом полуночной луны она выглядит как принцесса-русалка. Ее серебряные волосы — точь-в-точь как у меня — сияют ангельским светом, а из-под полуприкрытых век виднеются светло-голубые глаза.

Вытащить ее оттуда оказалось не так уж сложно. Особенно после того, как я опустил кровяное давление отца и мачехи до такой степени, что они просто вырубились. А Дикарь связал их и протянул мне ключ от маминой клетки. Я развил в себе эту новую способность и никому о ней не рассказывал — оттачивал ее до тех пор, пока не научился подчинять чужую волю своей. Смогу ли я выжать из нее большее, покажет время.

Она больше не будет кричать по ночам. Мне больше не придется с боем прорываться к ней, чтобы утереть слезы. Ей больше не придется бороться с собственным разумом.

Она вздыхает, словно с ее плеч свалилась тяжесть целого мира. Словно она только этого и ждала.

Было немного больно осознавать, что она предпочла бы находиться там, в воде, а не здесь, со мной, но для ее уставшей души так будет лучше. Она заслуживает быть свободной и счастливой.

В голове проносится мысль. Мимолетное напоминание о сказке, которую я слышал в детстве от женщины с грустными голубыми глазами.

— Те акулы, что хотят увидеть своих близких, приплывают сюда в первое полнолуние каждого года, — произношу я. — И ты приходи тогда, и я тоже вернусь.

Всплеск ее хвоста подсказал мне, что она любит меня, и этого было вполне достаточно, чтобы понять: я все сделал правильно.

Глава 53

Аурелия

Коса быстро ведет внедорожник сквозь ночную тьму. Я сидела на заднем сиденье вместе с Дикарем, который держал на руках Юджина, а Лайл устроился посередине, бережно прижимая к себе мою маму.

Я сжимала ее прохладную ладонь в своей и ни на секунду не сводила с нее глаз, пытаясь навсегда запечатлеть в памяти тонкие черты ее лица. Раз в несколько минут она делала слабый, хриплый вдох, и, хотя я понимала, что ей осталось недолго, сердце подсказывало: сущность Регины в ней отчаянно цеплялась за жизнь ради этого последнего прощания.

Я укутала нашу машину несколькими маскировочными щитами, а Коса отправил Мардука на другой машине в противоположном направлении, дав ему прядь маминых волос в качестве ложной цели на случай, если нас попытаются выследить по запаху. И все же я понимала, что мои щиты не помешают отцу найти ее. Оставалось лишь надеяться, что устроенный Ксандером поджог отвлечет его на достаточно долгое время.

Спустя вечность — за временем я следить перестала — Коса свернул на парковку у пустынного пляжа. В такой поздний час нашей единственной компанией были лишь несколько сонных чаек, которые так же пристально, как и мы, вглядывались в тихий перекат волн.

Ксандер, который всю дорогу разведывал обстановку в небе над нами, приземлился на берег. Огромный черный дракон опустился на задние лапы и повел массивной головой, не спуская глаз с дороги. Он казался исполинской башней из синеватой тьмы, а его светящиеся глаза-сферы походили на две луны, озаряющие бескрайний ночной мрак. Лайл аккуратно перехватил маму и выбрался из машины. Коса заглушил мотор и направился через песчаные дюны к воде, а Дикарь оставил Юджина спать в салоне и взял меня за руку, увлекая за собой. Под мерцающими звездами мы присоединились к Косе, встав у самой кромки прибоя. Его взгляд был прикован к горизонту.

Ждать пришлось недолго.

Третий истинный моей матери явился еще до начала отлива. Длинные, до самой талии, серебряные волосы облепили мускулистое тело, а на левой стороне шеи проступали пять линий морских рун. Он выглядел невероятно эффектно, ступая с той потусторонней грацией и резкой, чуждой красотой, которая отличает всех обитателей глубин.

Но поразило меня совсем не это. Его глаза — две светящиеся белые сферы — прорезали темноту точь-в-точь как глаза Ксандера. Он замер в трех шагах от нас, глубоко втянул носом воздух, словно изучая запахи, и, хотя у него не было зрачков, я поняла: его взгляд прикован к моей маме, неподвижной и бледной на руках у Лайла.

Одинокая слеза скатилась из его светящегося глаза, блеснув в темноте.

Эко — гренландская акула, —