Попала! Ошибка истинного - Мария Минц

Кстати, о ней.

– Где она? – спросила я, – Феликса-то мы… того, отправили вслед за Гоножем, а она?

Иштван хмыкнул:

– Окаменела окончательно. Надеюсь, что воссоединилась с братцем. Она же тогда пыталась вселить Гоножа в тело новорожденного ребёнка Альвареса, я не говорил?

– Что?! – ахнула я, – Вот же тварь! Это деревянное чучело – в тело беззащитного младенчика? Пусть вечно мучается в камне!

Иштван только усмехнулся и кивнул. Мы вновь замолчали.

– Василиса… – вдруг услышала я голос Иштвана, и от его серьёзности меня будто кипятком окатило.

Я несмело повернула голову и вдруг увидела его совсем-совсем близко.

Почувствовала, как сердце снова забилось быстрее.

– Иштван… – выдохнула я.

Он не ответил. Просто наклонился и поцеловал меня.

Я замерла на долю секунды, а потом подалась навстречу.

И всё исчезло. Страх. Сомнения. Мне стало очень спокойно, словно внутри наконец-то поселилось долгожданное умиротворение.

Осталось только его тепло, его руки, и это странное, щемящее чувство, будто я наконец-то на своём месте.

Когда мы отстранились, я всё ещё не могла нормально дышать. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

И вдруг…

Ох, божечки.

Он щёлкнул пальцами и протянул мне руку. На его ладони лежал небольшой предмет. Тонкая серебряная нить, свернутая в кольцо, внутри которой мягко пульсировала точка света.

Я нахмурилась и непонимающе посмотрела на него.

– Это якорь, – пояснил Иштван. – Связующий артефакт. Знаешь, для чего он?

– Н-нет, – выдавила я, хотя нутром чуяла, что он не просто так решил мне его показать.

– Если ты его примешь, – Иштван вдруг запнулся, и я вдруг поняла, что и он тоже нешуточно так волнуется, – он привяжет нас друг к другу.

Моё сердце замерло. Я уставилась на якорь, а потом – на Иштвана.

Это что же, то, о чём я подумала?...

– Я не хочу больше ни одного мира, где тебя нет, – твёрдо ответил он на мой невысказанный вопрос, и я едва не свалилась с облака.

– Я… – пропищала я и закашлялась, не зная, что сказать. Иштван помог мне и спросил:

– Ты будешь со мной?

У меня перехватило дыхание.

– Ты… – опять бестолково начала я. Иштван кивнул

– Да. Василиса Громова, я, Иштван Алдериан, спрашиваю тебя: ты согласна стать моей женой, которую я клянусь любить и оберегать всегда, во всех мирах и измерениях?

Это прозвучало так естественно, без налёта какого-либо пафоса, что язык у меня развязался сам собой.

Это было сильнее всего, что я когда-либо слышала. Но с ответом я замешкалась.

Посмотрела на него.

На Баллашьярд под нами.

На небо.

И снова на него.

И вдруг чётко осознала – ответ у меня был давно.

Мне не нужен ни один мир, где нет Иштвана.

– Да! – выдохнула я.

И мир в этот момент стал ещё ярче.

Эпилог

Год спустя

Академия жила и дышала.

Спокойно и уверенно, как дышит человек, переживший болезнь и наконец вставший на ноги.

Я стояла у открытого окна аудитории и смотрела, как студенты-первокурсники пытаются удержать простейшую духовную форму. У кого-то получалось, у кого-то – нет, но у всех без исключения лица были сосредоточенные и упрямые.

Я улыбнулась.

– Не дави на поток, – мягко сказала я одному, – Он не подчиняется силе. Он откликается только на твёрдое намерение мага, которое исходит из самого сердца.

Нет, меня не сделали преподавателем. Я бы и не согласилась – я была практически вчерашней студенткой и сама бы ни за что не взяла бы на себя такую ответственность!

Но вот вести практические занятия согласилась, потому что практики у меня за плечами было хоть отбавляй.

По кучке студентов волной прокатилось неловкое шевеление, затем – тихий выдох. Один из них, Гиран, светловолосый паренёк, кажется, наконец поймал нужное состояние.

Я закрыла глаза на секунду, прислушиваясь. Да. Получилось!

Тонкая, едва уловимая нить чужого духа дрогнула в пространстве.

– Вот так, молодец! – подбодрила я его, – Так держать! Все остальные, смотрите на Гирана и наблюдайте, что и как он делает!

Студенты сгрудились вокруг паренька, а я медленно выдохнула.

“Ну вот, а ты боялась”, – одобрительно проскрипел у меня в голове голос Тивадая. Он лежал на моём столе, на стопке учебников, как на троне, и следил за всем происходящим.

“Вначале всегда страшно”, – отпарировала я и, не удержавшись, погладила плюшевую крысу по мягкой спинке, – “ну ничего, справлюсь! Мы ещё вместе с ними сделаем тебе новое тело, получше этого!”

“Да уж надеюсь,” – фыркнул Тивадай, и я улыбнулась.

Жизнь принимала совсем другой оборот, и мне это ужасно нравилось!

***

Занятие закончилось, аудитория опустела. Собрав учебники зглянув в окно, я увидела во дворе Академии знакомую фигуру.

Мама!

Она стояла напротив двух старшекурсников и что-то объясняла, резко и чётко жестикулируя, с той самой внутренней силой, которая теперь всегда была с ней.

И вдруг один из учеников атаковал, швырнув в неё пульсирующим сгустком света!

Но я даже не успела испугаться. Воздух вокруг мамы сжался, потемнел, приняв форму кольца. И спружинил, отшвырнув сгусток в сторону.

Мама повернулась к ученику и что-то коротко сказала ему, явно недовольная.

Я тихо фыркнула в ладонь.

Да.

Это была она. Это была моя мама!

И каждый раз, когда я смотрела на неё, внутри поднималось тёплое, какое-то детское чувство.

Она рядом. Со мной.

– Ты снова смотришь на неё, как будто видишь впервые.

Я вздрогнула и обернулась.

Иштван стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. В его взгляде мелькнула тёплая усмешка.

– А это правда, – честно ответила я. – Мне каждый раз кажется, что это всё сон. Что я вот-вот проснусь и снова стану той самой пятилетней девочкой, которой только что сообщили, что мама пропала…

На глаза внезапно навернулись слёзы, и я умолкла. Иштван молча подошёл ко мне и обнял; я благодарно прижалась к нему и зарылась лицом в его широкую грудь.

Родной цитрусовый аромат окутал меня.

– Привыкай, – шепнул он на ухо. – Она теперь никуда не денется.

– Как и ты? – лукаво усмехнулась я.

– Как и я, – серьёзно ответил Иштван.

Просто. Без пафоса. Но от этих слов опять разлилось знакомое тепло.

Иштван провёл рукой по моим волосам, и от его прикосновения мне