Танцор - Элин Пир

на месте, увидимся там. — Дарлин была ростом не более пяти футов трех дюймов, но для пацифистки с Родины она работала как генерал — командовала своими войсками и организовала штаб в амфитеатре, где собрались все мамаши. Когда Уиллоу подошла и услышала, что произошло, она сразу же присоединилась к делу и сделала еще один шаг вперед.

— Вот вы. — Уиллоу указала на группу полицейских и спецназовцев, которые с изумлением наблюдали за тем, как мамаши суетятся вокруг.

Один из мужчин ткнул себя в грудь.

— Кто, я?

— Да, и вы все тоже. Нам нужны ваши подписи.

— Зачем?

— Потому что пришло время изменить устаревшие законы, которые у вас есть. Как вы думаете, Етти должен умереть за то, что он сделал?

— Таков закон.

Дарлин и несколько ее подруг запротестовали.

— Нельзя принимать законы, которые заставляют женщин бояться того, что из-за них могут случайно погибнуть хорошие мужчины. Сейчас здесь тысячи женщин, а не только несколько.

— Но эти законы — наш способ защитить женщин от вреда.

Уиллоу обратилась ко всем мужчинам.

— Разве вы не видите, как неправильно со стороны вашего правителя казнить хорошего человека из-за устаревшего закона? Особенно в тот день, когда ваша страна сделала большой шаг к равноправию, позволив Рейвен поступить на службу в полицию. Она не сможет выполнять свою работу, если каждый раз, когда мужчина прикасается к ней, он совершает преступление. С появлением новых возможностей для женщин возникает необходимость изменить ваши строгие законы.

— Но что, если мужчина намеренно причиняет боль женщине?

— Тогда с ним следует поступить так же, как если бы женщина причинила боль мужчине.

Среди мужчин послышался ропот.

— Ты хочешь сказать, что мы должны убивать и женщин тоже?

— Нет. — Уиллоу уперла руки в бока. — Я говорю, что вы не должны никого убивать.

— Она пытается превратить Северные земли в Родные земли. — Один из моих коллег сморщил нос.

Уиллоу уставилась на него.

— Это было бы невозможно. Пораскиньте мозгами. То, что случилось с Етти, могло случиться с любым из вас.

— Я согласен на изменение законов, — сказал я и шагнул вперед. — Где мне расписаться? — спросил я.

— Конечно, ты бы так сказал, — громко произнес Хантер, который до этого момента молчал. — Но эти законы приняты не просто так.

— Я тоже подпишу. — Лео встал и поднял руки. — Этот закон слишком жесткий. Я не думаю, что Етти заслуживает смерти.

— Хантер, нам нужна твоя помощь. — Уиллоу спустилась со сцены и направилась к своему брату, который сидел высоко в глубине зала. — Етти — неплохой человек, и ты это знаешь.

— Я никогда не говорил, что он такой.

— У тебя миллионы поклонников. Если ты попросишь их подписать петицию, мы сможем собрать еще больше подписей.

Он опустил глаза.

— Пожалуйста, Хантер. Подписи северян будут значить для Хана больше, чем подписи жителей Родины. Твои поклонники прислушаются к тебе.

Когда Хантер не ответил Уиллоу, она надавила на него.

— Представь, если бы это был ты.

— Я всецело за то, чтобы спасти жизнь Етти, но нам нужны строгие законы, иначе ни одна женщина здесь не будет в безопасности. Если мужчинам разрешат прикасаться к женщинам, это будет похоже на то, как если бы толпа напала на вас в отеле на днях.

Уиллоу умоляла его.

— Мы не говорим, что им должно быть позволено прикасаться к нам, просто обычной реакцией не должно быть убийство мужчины. Может быть, это был несчастный случай, как сегодня, может быть, женщина и мужчина любят друг друга и хотят быть вместе без разрешения ее защитника. Каждая женщина должна иметь право выбирать сама и быть услышанной, когда речь заходит о судьбе мужчины, который к ней прикасался.

Хантер выпрямился и перевел взгляд с Уиллоу на меня и обратно. Я придвинулся ближе.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Уиллоу, ты делаешь это ради него? — Он указал на меня.

Я был достаточно близко, чтобы слышать Хантера, но остальные мужчины уже спустились со сцены, где исполнительницы уговаривали их подписать петицию.

— Если бы я тогда не вмешалась, Соло был бы убит, — возразила Уиллоу, не сводя глаз с Хантера. — Это было бы неправильно.

Хантер встал, его тело кипело, а зеленые глаза были темнее обычного.

— Ты будешь держаться от него подальше.

Я тоже выпрямился.

— Дело не во мне и Уиллоу. Дело в Етти, который всегда был добр к тебе. Ты знаешь его не так давно, как я, но он самый верный друг, какой только может быть. Этот мужчина принял бы пулю за любую женщину, и причинять боль Лауре было последним, о чем он думал. Если у тебя есть хоть капля порядочности, ты поможешь ему избежать казни за несчастный случай, который он не мог контролировать.

Хантер встал и поднялся на несколько ступенек вверх, чтобы встать передо мной.

— Я подпишу петицию и призову миллионы моих поклонников сделать то же самое, если…

Моя бровь поползла вверх, когда он уставился на меня.

— Ты дашь мне слово, что после этого тура будешь держаться подальше от моей сестры навсегда.

Я с трудом сглотнул.

— Ты не можешь просить меня об этом.

— Да, я могу!

Он просил меня выбрать между любовью всей моей жизни и моим лучшим другом, который был для меня как семья. И Етти, и Уиллоу спасли мне жизнь в прошлом, и я любил их обоих.

Отказаться от Уиллоу было все равно что перестать дышать. Я просто не мог!

Но жизнь Етти была на кону, и Хантер мог помочь спасти ее. Я посмотрел на Уиллоу, и мое сердце трещало по швам, когда я разрывался между преданностью своему лучшему другу и глубокой любовью, которую я испытывал к Уиллоу. Уиллоу не верила в смертную казнь. Простила бы она меня, если бы я выбрал ее, а Етти казнили? Простил бы я себя?

— Итак, что же это будет? — нетерпеливо спросил Хантер.

Я потер грудь рукой, как будто мог удержать свое сердце, чтобы оно не разбилось надвое, и с глубокой печалью открыл рот, чтобы ответить.

Глава 25

Приговор

Уиллоу

— Я подпишу петицию и призову миллионы моих поклонников сделать то же самое, если… — слова Хантера заставили меня напрячься, и я не сводила с него глаз, когда он посмотрел прямо на Соломона и закончил фразу: — Ты дашь мне слово, что после этого тура ты навсегда будешь держаться подальше от моей сестры.

Я закрыла глаза, и крик разочарования застрял у меня в горле.

— Ты не можешь просить меня об этом, — голос