Танцор - Элин Пир

Как долго мы этим занимались? Наши тела были покрыты испариной, и казалось, что Соло может продолжать так вечно.

Мои внутренние стенки вибрировали, и когда Соло ускорил темп, ощущение, что они сжимаются, заставило меня учащенно дышать. Мое тело выходило из-под контроля.

— Соло, Соло, да, да, — я закрыла глаза, не в силах произнести ни слова. — Еще.

— Правильно, — Он переплел свою правую руку с моей, сжимая ее, одновременно входя и выходя из меня с высокой скоростью. — Отпусти, детка. Просто отпусти.

В тот момент я не беспокоилась о том, что нас кто-нибудь найдет. Я зажмурилась, мое тело напряглось, и я издала тихий вскрик.

— Да, Соло, да.

— Уиллоу, черт возьми, да… возьми это. — Соло входил в меня и рычал одновременно. — Моя, моя, моя.

Я слышала его сквозь туман оргазма и держалась за него, как будто кто-то мог снова разлучить нас.

Соло уткнулся носом в мою щеку, обхватив меня руками, пока полностью входил в меня, и напрягся, когда достиг своего пика.

Мы были потными и запыхавшимися, когда рухнули в объятия друг друга.

Через минуту я оттолкнула его.

— Ты слишком тяжелый.

Соло перекатился на бок, но продолжал держать ногу поверх моей.

— Как ты себя чувствуешь?

Все еще тяжело дыша, я повернула голову и улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь?

— Счастлив. — Он сверкнул зубами в широкой улыбке.

— Да, это было здорово. — Я села, но Соло потянул меня обратно.

— Останься еще немного.

— Будет лучше, если мы оденемся. Кто-нибудь может прийти, и я не хочу, чтобы ты думал, что это нечто большее, чем секс.

— Уиллоу, почему ты отказываешь себе в том, что кажется таким правильным? — Соло провел рукой по моему животу и положил ее на область таза. В то же время он наклонился и поцеловал меня так, словно этот поцелуй сам по себе был признанием в любви.

— Это действительно кажется правильным, — прошептала я и тут же пожалела, что сказала это.

— Это потому, что мы всегда были созданы друг для друга. Я полюбил тебя с того момента, как впервые увидел.

Обида и ненависть, которыми я прикрывала свое сердце, словно ледяным щитом, последние семь лет, быстро таяли, и моя кровь побежала по венам мощным потоком из растаявшего ледника.

— Соло, я не могу. — В порыве настойчивости я оттолкнула его и начала одеваться.

— Уиллоу, не отрицай того, что у нас есть вместе.

— Слишком многое поставлено на карту, и я не совершу одну и ту же ошибку дважды. — Мои руки дрожали, когда я пыталась застегнуть брюки. Я не могла смотреть на него. — Я же говорила тебе, что это будет только один раз.

— Уиллоу, послушай меня. — Соло протянул руку. — Ты помнишь, что мы делали, когда нас нашли солдаты?

— Ты сказал, что мы пытались заняться сексом.

— Нет, Уиллоу. Мы пытались заняться любовью. Ты помнишь, почему?

— Что значит «почему»?

— Ты помнишь кольцо из травы? — Соло поднялся и встал передо мной. Его не волновало, что он голый, но он решительно потянулся, чтобы коснуться меня. — Мы дали друг другу обещания. Я обмотал кольцо из травы вокруг твоего пальца и…

Я ахнула, мои глаза затуманились, когда воспоминания вернули меня к реке. Мне снова было пятнадцать, и я подняла руку и сказала ему, что кольцо моего любимого цвета.

— Мы сами устроили свадебную церемонию, — выдохнула я.

— Да. — Он схватил меня за руки и заглянул глубоко в глаза. — Теперь ты помнишь, не так ли? Мы были на полпути к завершению нашего брака, когда нас прервали.

Я моргнула, когда ко мне вернулось еще больше заблокированных воспоминаний.

— Это объясняет мои воспоминания о том, как я занималась с тобой любовью.

Соло одарил меня мягкой улыбкой.

— Мы дали друг другу обещания и теперь занимаемся любовью. Я бы сказал, что наша связь крепка.

Отстраняясь, я отдернула руки.

— Нет.

— Уиллоу. — Соло вздохнул. — Мы обещали, что никогда и никому не позволим встать между нами. Ты помнишь? Я сдержал свое обещание и дождался тебя. Я все еще люблю тебя.

— Мне жаль. — Я повернулась к нему спиной, переполненная эмоциональными воспоминаниями о том времени, когда мы были вместе.

— Разве ты не видишь, что никогда по-настоящему не ненавидела меня? Они заставили тебя думать, что ненавидишь, но это никогда не было правдой.

Моя голова раскалывалась от болезненного замешательства, когда я повернулась, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

— О, поверь мне, моя ненависть была очень реальной. Я все еще чувствую ее в глубине души.

Рука Соло упала вдоль тела, и из его груди вырвался глубокий вздох.

— Уиллоу, не делай этого. Не прячься от меня.

— Тебе нужно уйти, пока тебя кто-нибудь не увидел.

Резкими движениями Соло подобрал свою одежду и оделся. Я стояла и смотрела на него, обхватив себя руками, и мой мозг раскалывался от противоречивых эмоций.

Прежде чем уйти, он подобрал мои порванные трусики и подошел ко мне поближе.

— Может быть, ты еще не готова это услышать, но ты не испытываешь ко мне ненависти, и я имел в виду то, что сказал. — Его взгляд опустился к моему животу. — Однажды у тебя в животе вырастет наш малыш, и ты снова назовешь меня своей парой.

Соло вышел из комнаты, и когда он закрыл за собой дверь, я опустилась на кровать, с громким «вжик», выдохнув воздух, который задерживала. Мое тело начало трястись, а на глаза навернулись слезы. Я не хотела, чтобы Соло усложнял мою жизнь, но время, проведенное вместе в бегах, теперь отчетливо прокручивалось, и я вспомнила, какой уверенной я была в тот день у реки, когда назвала его своей второй половинкой. Я пообещала ему быть с ним всегда, и мы были так влюблены друг в друга. Как это могло быть не более чем страстным увлечением, как утверждали психологи, если после стольких лет близости с Соло мне все еще хотелось вернуться домой?

— Он мне не подходит, — тихо прошептала я. Как он мог мне подходить, когда быть с Соло было бы величайшим предательством по отношению к Хантеру, который поклялся защищать меня от него?

Глава 24

Искупление

Соло

Я сильно рисковал с Уиллоу, но это оправдало себя. Что касается меня, то занятия любовью, которые мы разделили, были завершением нашего брака, который состоялся семь лет назад.

— Теперь она вспомнит, что на самом деле произошло между нами, — сказал я себе, спускаясь по лестнице в Серое поместье.

Но что, если она серьезно считает,