Танцор - Элин Пир

Я подняла голову и виновато посмотрела на Соломона.

— Не говори об этом Лео!

Соло приподнял бровь.

— Почему нет?

— Я никогда не говорила, что мы снова вместе, просто я больше не испытываю к тебе ненависти.

Соло наклонил голову.

— Ты сказала Хантеру, что мы женаты.

— Потому что он заставил тебя выбирать между Етти и мной. Я не могла позволить тебе пообещать, что мы больше никогда не увидимся.

Вытерев одну из моих слезинок, Соло слегка улыбнулся мне.

— Я бы никогда не дал такого обещания. Мы вместе, Уиллоу. Я больше никогда тебя не отпущу, так что тебе лучше привыкнуть к этому. — Приподняв мой подбородок, он поцеловал меня в губы, и прямо в тот хаотичный момент, когда я не знала, простит ли меня Хантер когда-нибудь, а Етти выживет, я почувствовала спокойствие. По крайней мере, мои чувства к Соло больше не смущали меня. Когда я приняла его слова о том, что мы вместе, мое тело расслабилось в его объятиях.

— Это отличная новость. — Взгляд Лео смягчился. — Кто бы мог подумать, что такая красивая женщина, как ты, может влюбиться в такого мутанта, как он?

— Эй, осторожнее, Лео. — Соло произнес это предупреждающим тоном и заключил меня в объятия.

— Без обид, Соло, но ты чертовски огромен и сам это знаешь. Большинство жителей Родины пришли бы от тебя в ужас. Просто чудо, что Уиллоу не пугают твои размеры

— Это потому, что я знаю его с детства.

— Хм, жаль, что в то время, когда я был подростком, не было смешанных школ. Возможно, тогда я бы кому-нибудь понравился, — размышлял вслух Лео, прежде чем покинуть нас.

Я считала себя сильной женщиной, но, спрятавшись на минутку в объятиях Соло, почувствовала себя потрясающе.

— Когда все это закончится, я отвезу тебя домой, в дом, который я построил для нас, — прошептал он и поцеловал меня в макушку.

— Ты действительно построил его у озера, где мы поженились?

— Да, построил.

— Я бы хотела, чтобы мы могли уйти прямо сейчас и притвориться, что все в порядке.

Соло сел на каменную скамью и усадил меня к себе на колени.

— Я тоже, но я не оставлю Етти здесь.

— Ты собирался выбрать его, не так ли?

Соло прислонился своей головой к моей.

— Он бы никогда не простил меня, если бы я позволил шантажировать себя, не дав побыть со своей парой. Я знаю, что для некоторых Етти выглядит большим и пугающим, но в душе он романтик, и он…

Мои пальцы сжимали плечи Соло, пока я ждала продолжения.

— Етти верный и забавный. Он лучший друг, которого только может найти мужчина, и самый близкий человек, который у меня есть, не считая тебя. Мне никогда не приходилось бояться, когда мы попадали в беду, потому что я знал, что он рядом. Клянусь, если бы ты знала его лучше, то поняла бы, почему его так легко полюбить.

— Может быть, Хан проявит к нему милосердие.

Голос Соло был хриплым от эмоций.

— Я не понимаю, как. Я имею в виду, что Лаура не только женщина и практически королевской крови, но и жена командира. И Етти не просто прикоснулся к ней, не так ли? Он разбил ей губу и выбил зуб.

— Да, я знаю. Это плохо.

Мы сидели рядом, не разговаривая несколько минут, пока пение не заставило нас повернуть головы и посмотреть на сцену.

— Что, черт возьми, они сейчас делают? — пробормотал Соло.

Дарлин, Сальма и все остальные мамаши делали баннеры из белой одежды с написанными на них различными посланиями и прикрепляли их к деревянным палочкам.

— А теперь пойдемте протестовать у кабинета Хана и убедимся, что он нас слышит, — крикнула Дарлин и махнула рукой, призывая всех следовать за ней.

Мы с Соло встали, когда большая группа из примерно тридцати человек ушла, повторяя нараспев одну и ту же фразу.

— Мы должны быть впереди. — Я потянула Соло за руку, и мы пробрались сквозь толпу людей, которые с озадаченным выражением на лицах следовали за парадом жителей Родины.

— Больше никаких убийств. Больше никаких убийств. — Я присоединилась к скандированию, читая надписи на импровизированных плакатах, которые держали женщины.

Зачем причинять боль людям?

Кто причиняет боль людям,

чтобы показать, что причинять боль — это неправильно?

Женщины против убийства.

Не убивайте ради нас!

Принцип «око за око» делает всех слепыми.

Вы убиваете — мы уходим!

Пацифистам веселее.

Мы устроили настоящий спектакль, скандируя одни и те же слова снова и снова, маршируя к поместью.

— Больше никаких убийств. Больше никаких убийств.

— Почему ты не выкрикиваешь эти слова? — я спросила Соло.

Он выглядел растерянным, как будто никогда не задумывался о том, что может существовать реальная альтернатива смертной казни.

— Иногда смертная казнь — это правильный выбор.

Я нахмурилась.

— Но не сегодня.

— Нет, не сегодня, — согласился он.

— Тогда скандируй для Етти.

Глубокий баритон Соло звучал сначала тихо, но становился все громче по мере того, как мы продолжали петь вместе со всеми остальными.

Мила и Рейвен указали на правую сторону здания и пошли впереди.

— Кабинет Хана находится с этой стороны.

Дети бегали вокруг нас, воодушевленные песнопениями. Сотрудники службы безопасности следили за происходящим, но не принимали в нем участия.

После пятнадцатиминутного протеста у кабинета Хан и Магни вышли вместе с Кэмероном и Етти. Перл и Лаура стояли рядом со своими мужьями, и я задалась вопросом, допускали ли их в кабинет Хана все это время.

— Перл говорит мне, что это не восстание, а мирный протест, — начал Хан и выглядел так, словно на его обед только что сели пять мух. — Я заметил, что вы не поддерживаете смертную казнь, и теперь вы можете заниматься своими делами, — он пренебрежительно махнул рукой, но мы, протестующие, еще не закончили.

— Если вы не отпустите этих людей, мы соберем наши вещи и немедленно уедем, — пригрозила Дарлин.

Хан выгнул бровь и вздернул подбородок.

— Кто вы?

— Меня зовут Дарлин Лонг, и я играю на бас-гитаре.

— Что ж, Дарлин Лонг, ты должна знать, что шантаж — серьезное преступление в Северных землях. Возможно, тебе стоит пересмотреть свои слова.

— Я никого не шантажирую. Я просто выдвигаю ультиматум.

Магни шагнул вперед, его лицо стало красным, как перец чили.

— Никто не ставит ультиматумов правителю Северных земель. Мы не указываем вам, как, черт возьми, управлять вашей страной. Это анархия.

Любой мужчина в стране