Ты ушёл. Но не отпустил - Саша Вельская

— Знаю.

— Мы только привыкли.

— Туда входили ночью. За окнами следили. Дети не станут чувствовать себя безопасно.

— А если я хочу вернуть именно её? Доказать, что Роман не может отнимать у нас места.

Артём помолчал.

— Тогда вернёмся.

— Ты слишком легко согласился.

— Потому что это твой дом.

— А ты?

— Что я?

— Где будешь ты?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Там, куда позовёшь.

Ответ был правильным.

И почему-то ранил.

— Ты не хочешь жить с нами?

— Хочу.

Я замерла.

Артём продолжил:

— Но не хочу войти в дом в тот момент, когда дети потеряли отца, и занять освободившееся место.

— Ты не займёшь.

— Они могут воспринять иначе.

— Ты уже рядом.

— Рядом — не вместо.

Я отвернулась к окну.

— Иногда твоя разумность раздражает.

— Иногда твоя раздражительность тоже.

— Прекрасное начало совместной жизни.

— Мы ещё не начали.

— Вот именно.

Он улыбнулся.

— Хочешь сделать мне предложение?

— Я хочу, чтобы хоть один мужчина в моей жизни сам сказал, чего хочет, не заставляя меня угадывать.

Улыбка исчезла.

Артём снял руку с руля.

— Хорошо. Я хочу просыпаться рядом с тобой. Хочу чинить машинки Миши и слушать, как Соня объясняет, почему мои чертежи некрасивые. Хочу спорить с твоей матерью о замках и делать вид, что не боюсь Ингу. Хочу жить с вами.

Сердце ударилось о рёбра.

— Но? — спросила я.

— Но я не хочу, чтобы ты согласилась из благодарности за то, что я оказался рядом во время беды.

— Я не настолько благодарная.

— Это успокаивает.

Я рассмеялась.

Он взял меня за руку.

— Давай сначала вернём детям ощущение дома. Потом решим, кто и где хранит зубную щётку.

— У тебя романтика инженера.

— Зато надёжно.

Мы поехали в больницу.

Мама уже могла сидеть.

Увидев Артёма, она потребовала подробный отчёт о состоянии его головы, а потом спросила меня:

— Ты его кормила?

— Он взрослый.

— Значит, нет.

Артём сел рядом с её кроватью.

— Валентина Андреевна, я ел.

— Что?

— Кофе.

— Это не еда.

— Был сахар.

— Вера, забери его. Он глупее, чем выглядит.

Мама говорила бодро, но её рука дрожала, когда она поднимала чашку.

Я помогла.

Она сразу нахмурилась.

— Не смотри так.

— Как?

— Будто я развалюсь.

— Тебя нашли без сознания.

— Но нашли.

— Могли не найти.

— Могли. Но не будем проживать все варианты, в которых мне не повезло.

Я узнала интонацию Тамары Леонидовны.

— Вы сговорились?

— Умные женщины приходят к одинаковым выводам.

Когда Артём вышел за лекарствами, мама спросила:

— Роман что сказал?

Я рассказала о сделке.

Она слушала молча.

— Он хочет, чтобы я заявила, будто ничего не помню?

— Да.

— Передай, что помню всё.

— Что именно?

— Человека, который открыл дверь машины. Его голос. Запах. Кольцо на руке.

— Какое кольцо?

— Серебряное, с чёрным камнем. Он наклонился, когда распылял эту гадость.

Я достала телефон.

— Ты говорила следователю?

— Тогда голова раскалывалась. Не вспомнила.

— Это мог быть Кирилл?

— Покажи фотографию.

Я нашла снимки.

На руке Кирилла было массивное кольцо с тёмной вставкой.

Мама посмотрела.

— Он.

— Уверена?

— Да.

— Но он сказал, что детей забрал Роман, а сам появился на базе позже.

— Значит, врёт.

Или Роман вёз их вместе с Кириллом с самого начала.

Если мама опознает Кирилла, он может решить сотрудничать активнее.

Я позвонила Берестову.

Он приехал через час с фотографиями для официального опознания.

Мама выбрала Кирилла без колебаний.

После процедуры следователь вышел со мной в коридор.

— Это меняет ситуацию, — сказал он.

— Как?

— Лаврентьев утверждал, что не участвовал в нападении на транспорт и приехал на базу по вызову Воронцова. Теперь его версия рушится.

— Он даст новые показания?

— Вероятно, попытается снизить собственную ответственность.

— И расскажет правду о Романе.

— Ту часть правды, которая ему выгодна.

Я уже научилась не требовать от людей чистоты мотивов.

Иногда предатель говорил правду не потому, что раскаивался, а потому что боялся большего срока.

Правда от этого не становилась менее полезной.

— Есть новости от Павла? — спросила я.

— Почему от него должны быть новости?

— Он участвовал в разговоре о плане удержания детей.

— Его вызвали на допрос. Утверждает, что обсуждал исключительно законные способы изменения места проживания.

— На записи он спрашивает: «А если она не сорвётся?»

— Говорит, что речь шла о ваших переговорах.

— Лжёт.

— Это предстоит доказать.

Я посмотрела на палату матери.

— Он не такой, как Роман. Павел испугается тюрьмы.

Берестов поднял брови.

— Вы предлагаете мне метод допроса?

— Я предлагаю не считать его верным до конца.

Следователь чуть заметно улыбнулся.

— Я и не считаю.

Детей выписали на следующий день.

Мы поселились у мамы, пока искали новое жильё.

Вечером Соня сидела на кухне и рисовала.

На листе было четыре человека.

Я.

Она.

Миша.

Артём.

Отец стоял на другом краю бумаги, за серой решёткой.

— Это тюрьма? — спросила я.