Ты ушёл. Но не отпустил - Саша Вельская

— Я не изменю.

— Вы не знаете, что он скажет.

— Зато хочу услышать.

— Зачем?

Я долго не могла ответить.

Не ради объяснения.

Не ради извинений.

Не ради того, чтобы увидеть его слабым.

Хотя часть меня хотела именно этого.

Увидеть человека, который распоряжался нашими жизнями, за стеклом, без телефона и охраны.

— Он предложит сделку, — сказала я. — Мне нужно знать какую.

— Это работа следствия.

— Он будет говорить со мной иначе.

— Именно этого я и боюсь.

— Вы будете рядом.

— За стеклом.

— Разговор запишут.

Тамара Леонидовна сняла очки.

— Вера, вы всё ещё реагируете на него телом раньше, чем разумом.

Я вспомнила пощёчину.

— Больше нет.

— Уверены?

— Нет.

Мой ответ удивил её.

— Но я знаю это. Значит, смогу заметить.

Она согласилась при условии, что Берестов прервёт встречу при первой попытке угрозы или давления.

Романа привели в маленькую комнату для следственных действий.

Без костюма.

В простой тёмной одежде.

Он похудел. На щеке осталась царапина после задержания. Волосы были короче, чем обычно.

Но даже здесь он вошёл так, будто помещение принадлежало ему.

Сел напротив.

Между нами стоял стол, прикрученный к полу.

Камера в углу записывала.

— Как дети? — спросил он.

— Восстанавливаются.

— Я хочу их увидеть.

— Нет.

— Ты решаешь?

— Пока специалисты и следствие.

— Ты добилась своего.

Я посмотрела на него.

— Какого именно?

— Отняла у них отца.

— Ты сам сел в машину и увёз их.

— Я спасал.

— От кого?

— От системы, которую ты настроила против меня.

— Ты напал на защищённый транспорт.

— Это сделал Кирилл.

— По твоему плану.

— Он действовал самовольно.

— Есть записи.

— Смонтированные человеком, который хотел денег.

— Есть Евгений.

— Он спасает себя.

— Шатов.

— Исполнитель.

— Валерия.

Его лицо изменилось.

— Она тоже дала показания?

Я не ответила.

Он понял.

— Неблагодарная.

— За что она должна быть благодарна? За синяк?

— Я её не бил.

— За дом, который исчез вместе с твоим настроением? За работу, которую ты контролировал? За кольцо, которое бросил ей в лицо?

— Она рассказывала тебе?

— Да.

Роман отвернулся.

На мгновение показался уставшим.

Не раскаявшимся.

Просто уставшим от людей, которые перестали хранить его версию.

— Она всё разрушила, — сказал он.

— Нет. Это сделал ты.

— Валерия была слабой.

— Поэтому выбрал её?

Он посмотрел резко.

— Я выбрал её, потому что рядом с тобой перестал чувствовать себя мужчиной.

Старые слова.

Месяцы назад они заставили бы меня искать вину.

Теперь я слышала конструкцию.

Он был неверен — потому что я растворилась в детях.

Он ушёл — потому что я не замечала.

Он преследовал — потому что я привела другого мужчину.

Он похитил — потому что я вынудила.

Каждый его поступок рождался якобы внутри другого человека.

Сам он оставался без причины и ответственности.

— Ты чувствовал себя мужчиной только рядом с женщиной, которая не говорила «нет», — сказала я.

— Неправда.

— Тогда почему начал ломать всё, когда я отказалась подписать соглашение?

— Потому что дети должны были остаться со мной.

— Почему?

— Я мог дать им больше.

— Больше игрушек?

— Безопасность. Образование. Будущее.

— Ты дал им страх.

Роман сжал пальцы на столе.

— Миша оставил тебе подсказку.

— Да.

— Я не знал, что он способен.

В его голосе появилось что-то похожее на гордость.

Это было почти невыносимо.

— Он спас себя и сестру от тебя.

Гордость исчезла.

— Я бы не причинил им вреда.

— Ты уже причинил.

— Не физически.

— Это не единственный вид боли.

— Ты внушила им, что я опасен.

— Соня видела бабушку без сознания. Миша видел пистолет.

— Оружие появилось из-за Кирилла.

— Пистолет был у тебя до выстрела.

Он отвёл взгляд.

— Я хотел защитить их.

— Ты всё называешь защитой, когда пытаешься контролировать.

Роман наклонился вперёд.

— Ты пришла не для этого разговора.

— Зачем, по-твоему?

— Потому что всё ещё хочешь понять, любил ли я тебя.

Сердце дрогнуло.

Не от надежды.

От точности старой раны.

Он увидел.

Конечно увидел.

— Любил, — сказал Роман. — Возможно, люблю до сих пор.

Я молчала.

— Лера была страстью. Ты — дом.

— Дом, из которого можно уйти и вернуться, когда надоест гостиница?

— Я ошибся.

— Нет. Ошибка происходит один раз. Ты принимал решения каждый день.

— Я думал, что ты простишь.

— Почему?

— Потому что любила.

Вот она.

Чистая правда.

Он считал мою любовь гарантией безнаказанности.

— Я действительно любила, — сказала я. — Поэтому долго уступала. А ты решил, что это моя природа.

— Разве нет?

— Нет. Это был выбор.

— И теперь выбираешь его?

Я знала, о ком речь.

— Артёма?

Челюсть Романа напряглась.

— Он не выдержит твоих детей.

— Не тебе решать.

— У него погибла семья. Он привяжется, потом испугается и уйдёт.

— Может быть.