Жестокие сердца - Ева Эшвуд

Рэнсом и Мэлис кивают, оба выглядят задумчивыми.

– Ну, с этого можно начать, – говорит Рэнсом, почесывая затылок. – Может, нам и правда лучше обратиться за помощью извне.

– Вы уверены, что это хорошая идея? – спрашивает Уиллоу, покусывая губу.

Она все еще выглядит неуверенной и обеспокоенной, и я бы хотел забрать все ее тревоги. Я знаю, каково это – чувствовать, будто у тебя из-под ног выбили почву.

– Это лучшая идея, которая у нас есть на данный момент,– говорю я ей, протягивая руку, чтобы сжать ее ладонь.– И, учитывая все обстоятельства, риск относительно невелик. Оливия уже знает, что мы не оставим это без внимания, поэтому она будет ожидать, что что-то произойдет. Единственный шанс, который у нас будет,– это если мы сделаем что-то, чего она не ожидает. Нам остается только надеяться, что мы сможем найти кого-то, кто затаил на нее достаточно сильную обиду.

– Оливия Стэнтон – бессердечная сука, – выплевывает Мэлис. – Мы найдем того, кто ее ненавидит. Вряд ли это так уж сложно. Скорее всего, она обдурила кучу народа, чтоб получить то, что хочет.

– Так что, это наш план? – спрашивает Рэнсом, практически подпрыгивая на цыпочках, как будто ему не терпится начать.

– Да. – Мэлис немедленно кивает.

Киваю и я. Когда мы все смотрим на Уиллоу, она опускает подбородок в знак согласия.

– Хорошо, – шепчет она. – Давайте сделаем это.

Я поворачиваюсь и направляюсь в свой кабинет, чтобы начать просматривать информацию. Уходя, я бросаю через плечо Рэнсому:

– Вы с Мэлисом позаботьтесь о повышении безопасности пентхауса. Нам стоит быть настороже. Оливия дала Уиллоу время принять решение, но мы не можем быть уверены, что она действительно сдержит свое слово. Пойду гляну, что смогу выкопать из старых работ, которые мы для нее делали.

Рэнсом мрачно кивает, и мы расходимся. Каждый спешит заняться своим делом.

* * *

Поиск нелегкий.

Большая часть работ, которые мы выполняли для Оливии, были преступлениями против «белых воротничков» или новичков в деловом мире Детройта. И хотя некоторые из этих людей, возможно, разозлятся до чертиков, узнав, что Оливия Стэнтон саботировала их, они все же не из тех, кто захочет помогать таким людям, как мы. А если и согласятся, то едва ли окажут большую помощь.

Нужно найти кого-то, кто больше похож на нас.

Кого-то, кто знаком с насилием, кто жил и дышал им, у кого оно в крови.

Мы ищем иголку в стоге сена, и пробираться через него придется с усилием.

Требуется больше, чем несколько дней постоянной работы, чтобы просмотреть нашу предыдущую переписку с Иксом и сопоставить ее с моими заметками и разведданными по каждой выполненной нами работе. Рэнсом и Мэлис усиливают охрану квартиры, и мы все время держим Уиллоу рядом, не позволяя ей покидать наше маленькое убежище. Просто на всякий случай.

Первые пару дней она переносит это довольно неплохо, но к концу пятого дня, похоже, начинает нервничать.

Я уверен, она чувствует себя загнанной в угол, и я ее понимаю. Но с этим ничего не поделаешь. Мы не можем допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось. Ведь никто из нас не сможет жить без нее. К тому же очевидно, что Оливия окончательно потеряла контроль над собой.

Я оборудовал командный центр в своем кабинете. В нем почти нет мебели, за исключением письменного стола и удобного офисного кресла, а также множества компьютеров и экранов, которые я использую для работы.

Я провожу здесь почти весь день с тех пор, как мы приняли решение устранить Оливию. В последний раз я столько торчал за компьютером, когда мы пытались найти Уиллоу после похищения. Теперь долгие часы, проведенные за этим занятием, вызывают у меня неприятные воспоминания о том времени. Мой бок зажил хорошо, но иногда, когда я работаю, шрам от пулевого ранения ноет, будто все мое тело переносится в те ужасные, душераздирающие дни поисков нашей любимой женщины.

Закрыв последний изученный файл, я откидываюсь на спинку стула и вытягиваю шею. Несколько раз моргаю, чувствуя напряжение в глазах, затем снова кладу руку на мышь. Когда я открываю другой файл, в комнату входит Уиллоу и становится сбоку, так что я едва улавливаю движение боковым зрением, но мгновенно ощущаю ее присутствие. Она будто бы заполняет собой всю комнату. Я смотрю на нее.

– Что случилось?

– Ничего, – говорит она, качая головой. – Просто соскучилась по тебе. Ты так часто здесь сидишь в последнее время.

Я улыбаюсь, чувствуя, как внутри у меня все сжимается от удовольствия. Мне нравится, что она скучает по мне. Что думает обо мне.

И она права. Я провожу здесь почти все свое свободное время.

Я поворачиваюсь в кресле так, чтобы мониторы оказались у меня за спиной. Я могу сделать небольшой перерыв, чтобы полностью сосредоточиться на ней.

При виде этого Уиллоу оживляется, на ее бледные щеки возвращается немного румянца. Она взвинчена, под глазами появились небольшие круги, и это заставляет меня беспокоиться за нее.

– Как ты держишься? – спрашиваю я. – Знаю, для тебя это нелегко.

Она вздыхает, морща нос.

– Неужели так очевидно?

– Когда знаешь, что искать, да.

– А ты всегда знаешь, как и что искать, – бормочет она, но не выглядит недовольной. – Ты так хорошо меня понимаешь. И все видишь.

– Но мне все равно хочется услышать это от тебя, – говорю я ей.

Уиллоу, кажется, на мгновение задумывается, а затем снова вздыхает.

– Не знаю. Просто… Я только начала чувствовать, что контролирую ситуацию, понимаешь? Как будто ко мне возвращались силы, и я больше походила на себя прежнюю после… ну, ты знаешь.

Я киваю. Мне и так ясно, о чем она, уточнения не требуются. Никто из нас не забудет об этом в ближайшее время уж точно.

– И теперь это провал.

– Да. Ощущение, что та прочная опора, которая у меня была, ускользает из-под ног. Словно я теряю контроль над собственной жизнью. Ненавижу это. Я-то думала, что станет лучше, но это как три шага назад. Я постоянно оглядываюсь через плечо, нервничаю, беспокоюсь о том, что может случиться.

Я понимающе киваю. В конце концов, поддержание жесткого контроля над своей жизнью и эмоциями – это как раз то, над чем я чертовски усердно работал на протяжении многих лет. Так что понимаю, каково это – чувствовать, как ускользает контроль. Пусть я отчасти и избавился от этого касательно Уиллоу, но есть и другие вещи, которые, вероятно, всегда будут мне нужны,