Жестокие сердца - Ева Эшвуд

Я никогда раньше не умолял, но сейчас я, черт возьми, умоляю. Слова легко слетают с губ, тело выгибается дугой, а запястья скручиваются в веревках.

Уиллоу тяжело дышит и сама издает низкий, требовательный стон. Наконец она отпускает мой член, и я тяжело дышу. Все мое тело кричит, протестуя против потери ее прикосновений.

Она встает с кровати, и я открываю рот, чтобы спросить, что она делает, но тут она начинает раздеваться.

– Проклятье. Ты такая великолепная. Идеальная, мотылек. Я так нуждаюсь в тебе. Пожалуйста, мне нужно…

– Я знаю, – успокаивающе говорит она. – Ты мне тоже нужен. Я обещала, что доставлю тебе удовольствие, помнишь?

Я киваю, наблюдая, как она забирается обратно на кровать. Ее крашеные каштановые волосы падают на плечи, касаясь груди. Ее киска влажная, и я вижу, как блестит ее возбуждение между бедер, когда она подлезает ко мне и садится на меня верхом.

Она сжимает основание члена, а после опускается на него, и как только головка проникает в ее тугое, влажное лоно, я издаю стон, входя в нее еще глубже.

– Да, – выдавливаю я. – Черт возьми, да.

Уиллоу стонет в ответ, все еще контролируя себя, не торопясь насаживаться целиком. Как только я полностью вхожу, она кладет руки мне на грудь и начинает скакать на мне, больше не дразня.

Это все, о чем я мечтал. Думаю, я запросто мог бы умереть вот так, лежа на этой кровати, с Уиллоу, сидящей на мне. Она обещала, что даст мне желаемое, и она это сделала. Однако и ей тоже хочется удовольствия. Ее бедра совершают волнообразные движения, а грудь призывно подпрыгивает при каждом движении, заставляя меня желать, чтобы мои руки были свободны, и я мог прикоснуться к ней.

Уиллоу запрокидывает голову, выкрикивая мое имя, и это самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел.

– Хотел бы я, чтобы ты могла увидеть себя такой, – говорю я ей, тяжело дыша. – Как ты чертовски красива. Ты словно богиня. Берешь, что хочешь, и делаешь это так, как тебе хочется. Потрясающе.

Она наклоняется, запечатлевая на моих губах обжигающий поцелуй, а после продолжает двигаться, приподнимая бедра и опуская их обратно, снова и снова погружая в себя мой член. Наше дыхание смешивается, из наших ртов вырываются почти животные звуки. Она оседлывает меня, точно умелая наездница.

– Черт, Вик, – стонет она. – Я люблю тебя.

И после всего этого, после всех игр и попыток свести с ума, меня ломают эти три слова. Оргазм, который угрожал вырваться наружу с тех пор, как Уиллоу впервые привязала меня к кровати, захлестывает меня с головой. Мышцы на шее напрягаются, и я рычу:

– Черт. Кончаю. Давай со мной. Пожалуйста.

– Угу,– хнычет Уиллоу.– Да. Сейчас… вот-вот… уже.

Я уже наполняю ее своей спермой, когда она кончает на мой член, и от ощущения ее сжимающихся внутренних стенок я почти теряю сознание. Она продолжает скакать на мне, затем, наконец, обмякает, падая мне на грудь.

Нам требуется некоторое время, чтобы отдышаться, но в конце концов Уиллоу слезает с меня. Как и в ту ночь, когда мои братья связали ее для меня, она отвязывает меня от кровати и помогает растереть запястья, восстанавливая в них кровообращение.

Теперь, когда могу двигаться свободно, я не могу удержаться и обнимаю ее. Притягиваю ее к себе так, что она оказывается на мне, а сам ложусь на спину, целую ее в лоб и приглаживаю растрепанные волосы.

– Спасибо тебе за это,– шепчет она.– Я не знаю, откуда вы, ребята, всегда знаете, что мне нужно, но… это было прекрасно.

– Я же сказал, что сделаю для тебя все, – отвечаю я. – И я не лгал.

26

Мэлис

В последнее время, покидая пентхаус, я чувствую себя так, словно у меня под кожей копошатся муравьи. Все зудит от тревоги. Я максимально на взводе. Как будто постоянно жду нападения, вечно оглядываюсь через плечо, пытаясь быть готовым к чему угодно.

Я бы вообще не ушел, но нам нужно хоть что-то, если мы хотим быть защищенными и готовыми к нашей миссии.

Если гребаная Оливия Стэнтон думает, что мы позволим ей убить Уиллоу, то она, тварь такая, совсем спятила.

С самого возвращения в Детройт, мы пополняли запасы, но теперь, когда стало известно, с чем мы имеем дело, нам нужно больше оружия. Вик предпринял кое-какие шаги, чтобы расширить наши возможности по наблюдению за пентхаусом, сделал все, что в его силах, но этого недостаточно. Я доверяю ему свою жизнь, но у меня всегда есть запасной план. Довольно привычный.

Оружие, патроны, несколько хороших ножей. Мы должны быть готовы сразиться с любым, кто считает, что может прийти за Уиллоу. А значит, у нас должны быть силы, чтобы выполнить свою работу.

Я беру несколько пуленепробиваемых жилетов, добавляя их к уже собранному снаряжению, затем несу свою добычу к прилавку, мысленно составляя список. За эти годы у нас с братьями было множество случаев, когда нам нужно было купить оружие. В Детройте, если знать, куда идти, есть множество мест, где можно приобрести его незаметно.

Ставшее нашим любимым заведение находится в задней части одного ломбарда. Здесь за кулисами всем этим подпольным бизнесом заправляет жирный ублюдок по имени Смит. Он чертовски болтлив, на левой руке не хватает двух пальцев. Мы с Рэнсомом постоянно спорим о том, как он их потерял, и хоть придурок и тараторит без умолку, но до сих пор так и не рассказал эту историю. Еще он загибает нехилые цены на свой товар. Но деньги теперь не имеют значения, а товар у него, как правило, лучший.

А нам сейчас как раз и нужно только лучшее.

Смит бросает взгляд на стопку, которую я выкладываю на помятый хромированный прилавок, за которым он стоит, и присвистывает.

– Обычно тебе столько не надо, – говорит он, почесывая свою покрытую оспинами щеку двумя оставшимися пальцами левой руки. – Но, с другой стороны, в последнее время я редко видел тебя или твоих братьев. Возникли какие-то проблемы?

– Что-то вроде того, – ворчу я в ответ. – Сколько?

Он пересчитывает деньги.

– Пять штук.

– Ты, сука, совсем спятил, Смит. Да я могу пойти в ломбард и набрать этой хрени на гораздо меньшую сумму.

– Только не жилет, – замечает он. – Такого там не найдешь. Это ведь не простая шмотка. А для