Жестокие сердца - Ева Эшвуд

– Ты не утратила прогресса, – обещаю я ей. – Выздоровление – не выключатель, который можно просто щелкнуть. Это непрерывный процесс. Даже когда ты чувствовала себя лучше, тебе ведь все равно снились кошмары, верно?

– Верно, – бормочет она.

– Но ты все равно чувствовала, что чего-то добиваешься. Ты прогрессировала, несмотря на неудачи.

Уиллоу кивает.

Я постукиваю пальцами по ноге, приводя в порядок мысли.

– Ты знаешь, как мне бывает сложно. Я годами боролся с грузом того, что со мной случилось. Даже после того, как я встретил тебя и мне захотелось открыться, прикоснуться к тебе и все такое прочее, я долго не мог этого сделать.

– Знаю, – бормочет она. – Но ты все равно добился большого прогресса. Ты работал над собой.

– Именно так, – киваю я.

Она моргает, кажется, понимая, к чему я клоню. Улыбка у нее неуверенная, но такая красивая.

– Спасибо тебе, – шепчет она. – За то, что так старался. За то, что работал, чтобы достичь того, чего ты достиг. Чтобы мы могли стать ближе.

– Конечно. Я сделаю для тебя все.

И это истинная правда. В моих словах нет ни колебаний, ни сомнений. И пока я говорю, в глубине моего сознания вспыхивает мысль. Пару секунд я раздумываю. Я уверен, что это хорошая идея, и, хотя для меня это в новинку, я только что сказал Уиллоу, что сделаю для нее все, что угодно. А это так, мелочь, особенно в общем зачете.

Поэтому я встаю со стула и направляюсь к двери.

– Пойдем со мной.

Уиллоу хмурится, явно сбитая с толку, но идет за мной в спальню, где у стены стоит массивная кровать, которую мы все делим.

– Что мы здесь делаем? – спрашивает она.

– Сейчас вернусь, – говорю я ей, затем выхожу и направляюсь в другую комнату, которая стала чем-то вроде кладовки. В ней хранится наша растущая коллекция снаряжения и оружия. Я подхожу к коробке, куда, помнится, Рэнсом бросил моток веревки.

Я вытаскиваю его и возвращаюсь в спальню. Когда Уиллоу видит меня с веревкой в руках, ее брови взлетают вверх. Я вижу проблеск узнавания в ее глазах. Уверен, она думает о том последнем разе, когда мы пользовались веревкой в спальне.

Тогда я впервые трахнул ее.

Тогда она позволила мне связать ее.

Но вместо того, чтобы попросить ее лечь на кровать, я протягиваю ей веревку и сам забираюсь на жесткий матрас. Ложусь посередине и выжидающе смотрю на нее.

Ее рот приоткрывается, с губ срывается тихий вздох.

– Вик, ты хочешь сказать…

Я киваю.

– Хочу, чтобы ты связала меня, как когда-то сделал я. Мелочь, конечно, но, возможно, это поможет тебе вернуть контроль над собой. Мне помогло.

Она широко распахивает глаза, и я вижу в них шок. Честно говоря, часть меня тоже удивлена. Раньше я определенно не дал бы никому возможности командовать собой. Но с Уиллоу все иначе. Я ее знаю. Доверяю ей. К тому же это может ей помочь.

– Ты уверен? – Она выдыхает, перебирая мягкую веревку в руках. – Тебе не обязательно это делать, Вик…

– Уверен,– говорю я.– Я доверяю тебе свою жизнь. Поэтому я доверяю тебе и это.

Уиллоу пристально смотрит на меня. На ее лице отражаются эмоции, которых я никогда раньше не видел. Жаль, что мне неизвестны их верные названия, ведь я и сам их, кажется, испытываю. Уиллоу сглатывает, а потом кивает. Она вертит веревку в руках, пробуя ее на прочность, а затем забирается ко мне на кровать.

Прежде чем сделать что-то еще, она целует меня. Ее губы, мягкие и теплые, легонько прижимаются к моим. Я тянусь к ней, позволяя ей прижать меня к кровати. Она касается меня нежно, берет за запястья и притягивает их к изголовью кровати. На ее лице сосредоточенность, будто она хочет убедиться, что все делает правильно. За этим приятно наблюдать.

Узлы у нее не такие крепкие, как были бы у Мэлиса, но, когда она начинает привязывать мои запястья к спинке кровати, они держатся вполне прилично.

Когда Уиллоу заканчивает, я проверяю узлы. Да, крепкие. И едва я понимаю это, внутри меня что-то переворачивается. Она связала меня так, что я никуда не денусь. По крайней мере, без особых усилий. Сердце заходится в груди, и мне приходится облизать губы.

– Так нормально? – бормочет она.

Я киваю, голос у меня хриплый.

– Да. Все в порядке.

Наконец она улыбается, и это самая искренняя улыбка, какую я видел на ее лице за последние дни. В ее глазах светятся тепло и что-то похожее на озорство, и она прикусывает нижнюю губу. Ее руки медленно скользят вниз по моему телу, от рук к груди. Она позволяет себе исследовать меня.

Блеск желания в ее сияющих карих глазах становится ярче с каждой секундой. Похоже, она возбуждена не только ситуацией, но и проявлением доверия с моей стороны. По крайней мере, я так думаю. Именно это я почувствовал, когда она позволила мне связать себя, и она, кажется, чувствует то же самое.

Это так опьяняет – иметь абсолютный контроль над кем-то и знать, что этот контроль не заставляет человека бояться тебя.

Когда она прикасается ко мне, сердце того и гляди выскочит из груди. Ее пальцы скользят по моим соскам через футболку. Я издаю стон. Уиллоу, конечно, замечает это и еще немного дразнит меня, задирая футболку, чтобы получить беспрепятственный доступ.

– Черт, – бормочу я. – Не думал, что станет горячо так скоро.

Ее взгляд скользит по моему лицу, словно она пытается проверить, все ли у меня в порядке, и я киваю, давая ей понять, что так и есть.

– Не останавливайся.

– Тебе приятно? – спрашивает она. И хотя голос у нее мягкий, в глазах читается что-то хищное.

Я стискиваю зубы и слегка натягиваю веревки.

– Охренеть как приятно, – выдавливаю я из себя. – Твои руки на мне – лучшее, что я когда-либо чувствовал. Ты заставляешь меня чувствовать… Боже, мотылек, ты заставляешь меня хотеть…

– Что? – выдыхает Уиллоу. – Скажи.

– Еще, – с трудом выговариваю я. – Дай мне еще. Продолжай прикасаться ко мне. Черт, никогда не останавливайся.

– Я никогда не захочу остановиться.

Словно в доказательство правдивости своих слов, она опускает голову и целует все те места, к которым прикасались ее руки. Начиная с моей шеи. Она облизывает ее, посасывает, слегка прикусывая чувствительные места.

На самом деле, каждое место кажется чувствительным. Все тело реагирует на ее прикосновения и желает гораздо большего. Каждое касание ее губ или