Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Она продолжала петь:

«Слышишь,

Как дрожит за мглой трава…

Там их смех,

Колючая молва…

Сладкий мёд и тени у ворот,

Я не отпущу тебя в их лёд…»

– Стой. – Голос вырвался хрипло, резко, словно кто-то сжал мне горло.

Женщина замерла. Песня оборвалась. Тишина упала, как лезвие.

Медленно – слишком медленно, неестественно, словно время замедлилось – она обернулась. Я ахнула.

У неё не было лица. Совсем. Вместо черт – гладкая поверхность, словно туман застыл и принял форму. Только намёки – едва различимые контуры скул, изгиб губ, закрытые глаза, которые не были глазами. Пустота. Белая. Гладкая. Безликая.

Но волосы… волосы были живыми. Длинные, струящиеся, цвета пепла и лунного света, они двигались сами по себе – медленно, плавно, словно под водой, словно ветер дул там, где его не было.

И от неё исходил холод. Не зимний. Не леденящий. Холод забвения. Того, что стирает края воспоминаний, превращает их в сны, в туман, в ничто. Я почувствовала его на коже – липкий, влажный, проникающий. Почувствовала, как он ползёт по рукам, по шее, забирается в волосы, и там, где он касался, что-то… стиралось. Не больно. Просто исчезало – как будто кто-то проводил ластиком по рисунку, оставляя белые пятна.

Женщина склонила голову – медленно, почти по-птичьи. И заговорила. Голос был тем же – бархатным, тёплым, но теперь в нём звучало эхо. Словно говорили сразу несколько голосов, наложенных друг на друга – молодой и старый, мужской и женский, живой и мёртвый.

– Ты слышишь, – прошептала она, и эхо разнеслось по переулку, отразилось от стен. – Слышишь слова, что спрятаны глубоко. Слова, которые кто-то пел тебе. Давно. Так давно, что ты забыла, когда именно.

Сердце колотилось о рёбра – яростно, отчаянно, словно пыталось вырваться. Дыхание сбилось. Руки дрожали.

– Откуда… – Голос сорвался, превратился в хрип. – Откуда ты знаешь эту песню?

Безликая голова наклонилась в другую сторону – медленно, изучающе.

– Я не знаю, – ответила она мягко, почти ласково. – Ты знаешь. Я только пою то, что спрятано в твоём сердце. То, что ты боишься вспомнить.

Холод пронзил насквозь – острый, как ледяной клинок между рёбер.

– Что… – Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимается. – Что ты такое?

Женщина шагнула ближе. Один шаг. Туман закрутился вокруг неё, поднялся выше, сгустился. Я попятилась, спина ударилась о холодную стену.

– Я – Фейри Забытых Слов, – произнесла она тихо, и голос прозвучал как шёпот ветра, как эхо в пустом доме. – Я пою то, что потеряно. То, что стёрто. То, что спрятано так глубоко, что даже сам человек забывает.

Дыхание перехватило.

– Ты… читаешь мысли?

– Нет, – женщина покачала головой, и пепельные волосы заструились живыми змеями. – Я читаю сердце. Я слышу эхо тех слов, что были сказаны тебе. Тех песен, что ты слышала. Даже если твой разум их забыл.

Слёзы жгли глаза – горячие, злые, предательские. Я зажмурилась, пытаясь их остановить. Не вышло.

– Моя мать… – Голос сломался. – Она пела мне это.

– Да, – мягко подтвердила женщина, и в её голосе прозвучало что-то похожее на сочувствие. – Она пела. С любовью. С болью. С обетом, который ты не понимаешь.

Я открыла глаза, посмотрела на безликое лицо.

– Каким обетом? – Слова вырвались яростно, отчаянно. – Что это значит?!

Женщина замерла. Потом медленно – так медленно, что я видела каждое движение – подняла руку. Тонкую. Полупрозрачную. Сотканную из тумана и лунного света. Коснулась моей щеки.

Боже. Прикосновение было холодным. Не просто холодным. Ледяным. Как зимний ручей. Как первый снег. Как смерть. Невесомым – словно туман, словно дыхание, словно ничто. Но там, где её пальцы коснулись кожи, осталось ощущение пустоты. Не физической боли. Чего-то худшего.

– Она пела, чтобы спрятать тебя, – прошептала Фейри Забытых Слов, и её голос стал ещё тише, интимнее, словно она говорила только для меня. – Чтобы стереть следы. Чтобы никто не нашёл. Но слова остались. Внутри тебя. Ждали.

Дыхание перехватило. Сердце билось так сильно, что я чувствовала пульс в висках, в шее, в кончиках пальцев.

– Спрятать от кого? – Голос дрожал. – От кого она меня прятала?!

– В твоих венах течёт то, чего не должно быть, – произнесла она, и я почувствовала, как воздух сгущается, становится плотнее. – Но ты не знаешь, что искать.

Она шагнула ближе – ещё один шаг, последний, её безликое лицо оказалось совсем близко.

– Ты – мост, дитя. Между тем, что было, и тем, что будет. Между двумя мирами, которые забыли, как говорить друг с другом.

Я покачала головой – резко, отрицая, не веря. Холод забирался под кожу, в кости, в самую сердцевину.

– Хватит загадок! – Голос сорвался на крик, эхом разнёсся по переулку. – Говори прямо, чёрт возьми! Что ты знаешь?!

– Я пою только то, что слышу в твоём сердце, – ответила она, и в голосе не было насмешки, только печальная правда. – Но есть слова, которые даже сердце боится произнести. Есть имена, которые оно забыло, чтобы выжить.

– Какие имена? – Я шагнула вперёд, схватилась за её плащ – пальцы прошли сквозь ткань, словно сквозь дым. – Скажи мне!

Женщина замерла. В тумане, где должны были быть глаза, вспыхнули два серебряных огонька – холодные, как далёкие звёзды.

– Дверь работает в обе стороны, Видящая, – прошептала она. – Ты видишь сквозь магию. Но когда-нибудь магия увидит сквозь тебя. И тогда они придут.

Сердце колотилось так сильно, что я слышала его в ушах.

– Кто?! Кто придёт?!

– Те, кто потерял тебя, – ответила она тихо. – Те, кто оплакивает пустую колыбель триста лет. Те, чьё сердце разбито, но всё ещё ждёт.

Мир качнулся. Земля ушла из-под ног. Стены закружились. Триста лет. Триста. Лет.

– Триста… – Я задохнулась, схватилась за стену – холодную, шершавую, единственное, что держало меня. – Мне двадцать пять! Ты не… это невозможно! Это бред!

Фейри Забытых Слов замерла – полностью, абсолютно, словно статуя.

– Сердце не лжёт, – прошептала она, и в голосе не было сочувствия, только правда – холодная, безжалостная, абсолютная. – Оно помнит то, что разум забыл. Оно знает, сколько ему лет. Сколько раз оно билось. Сколько времени прошло.

Нет. Нет-нет-нет. Это невозможно. Я родилась в