Пьяная Паучиха - Ксения Алексеенко

на току. Саю успели свозить поужинать, сунули в руки еще одну совершенно неприличную букетину роз, и слава Богине, что обошлось без ювелирных украшений. Рео не воспринимал ничего, чего не хотел воспринимать, толковал все в свою пользу. У школы он ухватил ее под локоть, и с тех пор она только и делала, что пыталась уцепиться за крохи контроля за своей жизнью, что ей оставались.

  В ресторане с тихой музыкой, большими тарелками и красивыми, но малюсенькими порциями в самом центре этих бескрайних тарелок, она выбрала чуть ли не единственное в меню огромное, полное жиров и углеводов блюдо и с удовольствием залила его кетчупом; цветы она сунула под сиденье, уперлась в вощеную бумагу каблуками разношенных сапог, со злорадством представляя, как трудно будет потом отковырять от пола прилипшие лепестки. Если бы Рео решил купить ей что-нибудь блестящее, она бы обязательно попробовала какой-нибудь браслетик на зуб под испуганным взглядом консультантки.

  Рео смотрел мимо нее, за нее, цедил слова свысока, снисходил с вершин, и с этих вершин не было слышно ее тихих возражений, а почти подростковый бунт ее, идею для которого Саю выцепила из того фильма, ну, где преуспевающий миллионер пожалел и приголубил проститутку, наверное, и вовсе смотрелся смешно.

  Может, та проститутка и правда знала какой-то секрет, может, мужчин и правда заводит наглость и простота. Может, Саю зря вела себя неподобающе. Лелле обещала, что одной ошибки Саю хватит, чтобы потерять мужчину, но этот мужчина был какой-то неправильный, и теряться отказывался.

  А может, если играть по его правилам, если соответствовать его ожиданиям - он хотя бы так ее услышит?

  - Отвезите меня домой, - капризно протянула Саю, - я не хочу кататься, я устала.

  - Как пожелаете, милая, нежная Шес, - учтиво откликнулся Рео.

  И Саю пожалела вдруг, что не закричала "на помощь" еще тогда, в ресторане с тихой музыкой и большими чеками. Хотя, кто знает? Может, и они слышат только того, кто по чекам платит.

  Да и вообще, как-то неловко было бы кричать. Что о ней подумают? Девушке подарили цветы, девушку отвезли поужинать, за девушкой ухаживают - ни одно из этих действий Рео Саю не нравилось, но она боялась, что не смогла бы объяснить этого незнакомым людям так, чтобы не получить насмешки вместо помощи.

  Он же не сделал ничего плохого.

  Он же ухаживал. Добивался своего.

  "Он - отличный вариант", - Лелле присела рядом, приобняла, убрала от уха длинные зеленые пряди, выбившиеся из тяжелой косы, - "он не будет тебя слушать - но и докучать не будет".

  Она дышала холодом.

  Откуда в машине Лелле?

  Саю дернулась, отгоняя дремоту. Нет, конечно Лелле здесь нет. Только едва ощутимо сквозит из окошка.

  И волосы - короткие, но на виске уже не колючие, отросли. Надо попросить Мару пройтись машинкой. Или Ланерье - но с Ланерье никогда не знаешь, что потом выйдет, и не останешься ли без ушей.

  Она коснулась уха. Когда Лелле в последний раз обнимала ее? Был же тот день... Да, был тот день, когда хозяйка дома приболела, и дети собрались подле нее... Ну как, дети... Саю принесла Лелле каши...

  ...Никогда мама не бывала такой некрасивой, как во время болезни. Такой... слабой. мама раскраснелась, расклеилась, хлюпала носом, утопала в белых подушках, растрепанная, рассеянная.

  "Снежная королева таяла", - ехидно вставила злая Шес-из-будущего.

  В чем-то она была права: во время болезни мама всегда становилась будто... теплее? У нее не хватало сил держать свои ледяные щиты и порядком развязывался язык, и потому в комнату никогда не допускались слуги, только доверенная нянька, еще Лелле пеленки менявшая... но пару лет назад Лелле выписала ее на заслуженную пенсию... и дети.

  Гаян заходил редко, и никогда - без молитвы, Энтан проводил с матерью почти каждую свободную минуту, но у него было очень мало этих самых свободных минут, Шелека читал ей вслух, а Саю помогала сиделке. Мама говорила, что в будущем, когда будут свои дети, ей это может пригодиться.

  "Или муж, который в детство впал", - добавила злая Шес-из-будущего, но Саю выгнала ее из своего теплого дремотного воспоминания.

  - Ты точно уверен, что у этой книги нет никаких наград от колледжей ассоциации Клевера или какие там еще бывают? - ворчливо спросила Лелле у Шеля. - Еще одну захватывающую историю о выборе прекрасной юной девой между полиаморной семьей, как в Валлоу, или тем кретинским вариантом...

  - Гангенским, - поправил Шель, - это такая маленькая страна в горах к северу от Ялена, мам...

  Саю помогла маме подняться на подушках и поставила на кровать столик для завтрака.

  - Кретинским вариантом, - перебила Лелле, - хватит того, что я ту дослушала...

  Она говорила чуть в нос и не могла повысить голоса, но она вообще редко повышала голос, ее и слушали и так. К ней прислушивались.

  Не то что к Саю. Даже когда Саю хотелось кричать, получался какой-то писк...

  - Только первую часть, - обиделся Шелека.

  Он тогда только поступил на свой журфак и порядком увлекся зарубежной литературой.

  - Мне этого хватило, чтобы понять, что девке просто нечем заняться. Всю первую часть она читала книги, спорила в... как его... дебатном клубе и с кем-нибудь спала. Ты уверен, что твоей больной матери именно таких книг не хватает в жизни? Моя помолвка состоялась в четыре года, я всегда знала, с кем буду спать!

  Она осеклась, бросила на Саю короткий взгляд. Та отвернулась, стараясь не выдать своего смущения. Поставила на столик чашку с чаем, теплым, не горячим - вдруг не удержит?

  Надо бы сходить за компрессом, мама только с очень высокой температурой так заговаривается.

  - В общем, ты мне обещаешь, что у этой книги нет никаких из этих твоих модных наград?

  - Нет, мам, - ответил Шель, алея ушами, - я тебя еще вчера понял. Когда ты книгой в стену запустила, очень доходчиво вышло. Никаких наград. Тут про детектива, который любит поесть, ярко-зеленые рубашки и свой сад с