Пьяная Паучиха - Ксения Алексеенко

  - Я? Пожалуй.

  - А она боялась.

  - В прошедшем?

  Варт качнул головой, отводя взгляд. Он подозревал, что этот человек видит его насквозь, что Варт для Гаяна так же прозрачен, как и Гаян для Варта, и потому нет особо смысла закрываться и контролировать выражение лица. Но привычка - вторая натура.

  - Я хороший жрец, - сказал Гаян задумчиво, рассеянно провел рукой по пыльному письменному столу, - не потому, что мне дана большая сила, и не потому, что предки мои поколениями были жрецами... "У меня это в крови"? - он обернулся к Варту, поднес руки к лицу и чуть приподнял пальцами уголки губ, бросил, - Как-то так надо, правильно? Вы можете это, - он провел ладонью перед лицом, - снять. Мне становится трудно дышать; считайте, вы победили.

  Море говорит: "достаточно слизи". Что же, Варт не хотел гневать море. Но...

  - Неужели? - вздохнул Варт, - я бы с радостью. Но, боюсь, это... - он коснулся большими пальцами рта, - ко мне приросло.

  - Неужели? И все-таки, есть в тебе что-то располагающее, специалист, я бы тоже с тобой выпил. Могу понять Шеля... Я хороший жрец лишь потому, что люблю свой Храм и Многогранную Ялу. Ты хорош, когда любишь свое дело. А что ты делаешь хорошо?

  - Подбираю к людям ключи? - Варт пожал плечами, - Это пустой разговор. Но вы счастливый человек.

  - Вот как?

  - Всю жизнь живете, делая лишь то, что любите. А остальное люди делают за вас. Завидую. К вам ничего не пристало, вы чисты, как младенец - никогда не приходилось пачкаться, верно? Но вы мне мешаете. Отвлекаете от работы.

  В Варте просто... кончилось дружелюбие? Иногда такое бывало. На самом деле очень и очень редко. И впервые - с самого утра. Переоценил он себя.

  Навалилась усталость. Надо было позавтракать, хотя это выиграло бы минут десять, не больше.

  Он ошибся. Не стоило ставить на дар.

  Такой уж у него дар, с ним и честный бой не выиграть, и в стороне не остаться. Оставалось крыситься из угла. Бесчестно бить по болевым. Лезть в чужое личное.

  - Если вы хотите, чтобы я помог вам вытащить брата из ледяного куба, куда он забился, пока остальные ваши родичи расчищали вам дорожку, будьте добры: не мешайте. Вы шли из молельни домой? А из дома пойдете в молельню? Зачем же сворачивать?

  "У матери есть время до четвертого первого"... Решение не говорить отцу уже принято. Вряд ли Варт сможет и это испортить. А значит - можно и рискнуть.

  - Стало любопытно. - протянул Гаян.

  - От любопытства дохнут кошки.

  - То есть мне стоит закрыть глаза на то, как ты обносишь мой дом? - с искренним недоумением вопросил Гаян.

  - Почему нет? Разве вы к этому не привыкли? - спросил Варт. - Закрывать... глаза?

  Гаян... дрогнул. Пошел мутной, тревожной рябью.

  Отложил в сторону барабанную палочку, перебрал стопку книг, быстро, молча. Под ними была кипа журналов. Что-то про окос-музыку, что-то про мотоциклы. Открывал, просматривал, закрывал.

  Наконец достал один, почти с самого низа стопки. Протянул Варту.

  - На какие-то вещи закрывать глаза нужно. Чтобы не мутить воду. - сказал он тихо.

  Варт взял. Каталог мужского белья.

  - Секунду. - хмыкнул он, и все-таки нырнул под кровать за заветными... ага, "чулочки за двадцать", ну что за ностальгия.

  "Ну давай, поспорь со мной, на что он дрочит, а что носит", - чуть не брякнул Варт, глядя в ясное лицо Гаяна, на котором разглаживались морщины и отчетливо проступало облегчение, - "для тебя ж эти "чулочки" как последний крючок с червяком, за который ты можешь в своих сомнениях уцепиться".

  - Иногда стоит открыть глаза и прояснить ситуацию, - сказал Варт вместо этого, стряхивая с волос подкроватную пыль. - Возможно, вам обоим стало бы легче.

  Гаян кивнул, подошел к Варту и легонечко похлопал его по плечу. Будто боялся, что Варт бьется током. Не слишком-то контактный парень.

  Оттопыренные уши горели. Он будто разом помолодел, растеряв всю свою уверенность. Он отвел глаза и молча проплыл мимо, к выходу, подальше от незнакомца, отчитавшего его за досужие домыслы.

  Даже сквозь толщу воды Варт мог разглядеть оттенок жуткого, всепоглощающего стыда за свой косяк. Неудивительно будет, если к выходу из глыбы Шелеку будут ждать какие-нибудь извинения, неуклюжие и на первый взгляд угрожающие.

  Варт, похоже, нашел универсальный ключик к этой семейке: чувство вины.

  Варт бы станцевал что-нибудь ликующее-победительское, но вместо этого вернулся к работе. У него было не так много времени до второго раунда, уже с Энтаном, а кроме комнаты была еще и "репетиционная", чем бы она там не оказалась... У Ангена вот, помнится, был гараж его бабки.

  До победы еще пахать и пахать.

  Но он молодец.

  А журналы он сунул в рюкзак. Мало ли, до чего еще заскучавший Гаян додумается.

  42.

  В салоне пахло... кожаным салоном? Немного мужским парфюмом, сильно - благовониями. Что-то когда-то небрежно кинули на дорогое сиденье, распоров обивку, незаметно, сбоку, у дверцы. Саю нашла шрам на жесткой коже наощупь, пальцами, и теперь чуть поглаживала его, пытаясь набраться уверенности.

  Он - не безупречен.

  Вот доказательство.

  Он хранит ритуальные кинжалы без ножен, или возит в собственной машине те высокие подсвечники с острыми, хрупкими краями; теперь она могла представить, как Рео колет руки, ругается - и все равно ленится надевать чехлы.

  Даже если дело было вовсе не в подсвечниках и кинжалах.

  Теперь она могла представить, что Рео - раздолбай. Так она будто опускала его до своего уровня. Так ей было куда легче дышать в этой провонявшей роскошью и Храмом дорогой машине.

  Черной, конечно. Даже если Рео и правда раздолбай, то раздолбай пафосный.

  А еще глухой, как глухарь