Долина слез - Изабелла Халиди

И чем больше я боролся с этим, тем больше понимал, что нуждаюсь в ней. И не только физическая потребность, при которой я бы умер, если бы не попробовал ее на вкус или не держал в своих объятиях, нет. Это выходило за рамки этого. Это было намного глубже. Еще глубже. Всеобъемлющая, грубая потребность, когда твоя душа жаждет другой каждой клеточкой твоего существа. Когда ты чувствуешь себя с ней как дома. — Тепло наполнило его.

— Дуна — мой дом. Для меня все. И если с ней что-нибудь случится… — Его взгляд скользнул к Акселю. Смерть и возмездие в его неумолимом стальном взгляде. — Я бы открыл врата ада и выпустил ужас на свободу. Ничего не осталось бы от мира, от космоса. Ничего, кроме пустой оболочки боли и страданий. Потому что, если она умрет, умрут и все остальные.

Дюжий воин принял его. — Ну и дерьмо. Тебе плохо досталось. — Затем сморщил лицо, как будто учуял что-то неприятное. — Но однажды — может быть, не сегодня, может быть, даже не через тысячу лет, но ОДНАЖДЫ — она умрет, мой друг. Может быть, не в битве или под действием какой-либо другой внешней силы, а по естественным причинам. Она не божество. В конце концов, тебе придется жить без нее.

Тени вырвались из Катала. От одной только мысли ему захотелось сравнять все в поле зрения с землей, пока не останется даже пыли.

— Смерть — это не вариант, — отрезал он, едва сдерживая щупальца ночи. — Не для нее. Никогда для нее.

Аксель покачал головой, глядя перед собой, погруженный в свои мысли, когда его голос понизился: — Ты бредишь. Но я понимаю, мы все живем в какой-то искаженной версии реальности.

Катал моргнул — и осознание поразило его, когда слова лейтенанта наконец дошли до него. И реальность — та, которую он удобно предпочел игнорировать, — вонзила в него свои злобные когти.

Осознание того, что его Дуна, его жена, его пара и ребенок от самого смертоносного бога войны, могла погибнуть, было подобно удару миллиона молний, поразившему весь его организм.

Она может умереть.

Внезапное давление на грудь заставило его захрипеть, и он открыл рот, пытаясь вдохнуть столь необходимый кислород.

Я могу потерять ее.

Пустота, какой он никогда раньше не ощущал, охватила его. Бездонная пустота, настолько полная и пугающе лишенная какой-либо субстанции, что это заставило его хватать ртом воздух, и он спешился с лошади, согнувшись всем телом, а руки уперлись в колени, тяжело вздымаясь и дрожа.

Я могу потерять ее.

Его пронзила острая боль, словно в самое сердце вонзили нож. Орган дребезжал, словно в клетке, заставляя Катала морщиться в агонии от безжалостного натиска.

Его самый большой страх всплыл на поверхность, насмешливо дразня человечность Дуны и размахивая ею перед его лицом, как сочной морковкой.

Она могла умереть… И он будет бессилен остановить это. Потому что в его распоряжении не было всех его способностей. Потому что его брат отнял их у него.

Что означало… что он не сможет вернуть ее к жизни, если она умрет.

Она была бы потеряна для него.

Навсегда.

Оставлена бродить в полном одиночестве по бесконечным просторам Подземного Мира, где любой мыслимый ужас сможет добраться до нее и разорвать ее душу в клочья, прежде чем она успеет вынести свой Приговор. Прежде чем Катал смог бы найти ее и вернуть в царство живых.

Испытывая невыразимую тошноту, его вырвало на землю, одной рукой он опирался на заднюю ногу Раиса и удерживал его в вертикальном положении. Желчь подступила к его горлу, и она тоже вырвалась изо рта, пока он продолжал опорожнять содержимое своего желудка. Неспособный осознать реальность, которую он каким-то образом упустил из виду и предпочел игнорировать, полагая, что его драгоценная маленькая половинка всегда будет рядом с ним из-за происхождения ее отца.

Несмотря ни на что.

Независимо от того, сколько прошло времени.

— Где ты? — послал он через их связь. Нуждаясь услышать ее голос, хотя бы в своей голове, знать, что она в безопасности и ей ничего не грозит. Хотя бы ненадолго, прежде чем разразится полный хаос.

Его встретила тишина, и он попробовал снова, — Дуна, где ты, черт возьми? Отвечай мне!

Ничего.

Логика быстро взяла верх, прежде чем паника смогла полностью овладеть им, и он выпрямился, заставляя себя успокоиться и отразить натиск наихудших возможных сценариев, которые постоянно прокручивались в его голове.

— Черт. Я схожу с ума.

Он потер лицо. Покачал головой. Расправил плечи. Затем снова взобрался на Раиса.

— Ты в порядке? — последовал вопрос Акселя, в его тоне слышалась озабоченность.

Воздух наполнился криками, оборвавшими его ответ, и они оба повернули головы вперед, где теперь стоял бесконечный поток самых ужасных существ, которые когда-либо ходили по лицу земли, их красные глаза были устремлены на человеческую армию, ползущую к ним по бесплодным равнинам.

Их лошади заржали, беспокойно топая по земле, некоторые даже сбросили своих всадников, тех самых, что натягивали поводья, бормоча успокаивающие слова ободрения.

Раис заржал под Каталом, тревожно притопывая копытами, и Катал шикнул на него, успокаивающе похлопывая, в то время как остальные воины делали то же самое со своими скакунами.

Он обнажил свой обсидиановый меч, острый клинок рассек воздух. Всеобъемлющая тишина охватила тиросскую армию, когда он поднял свое оружие и проревел.

— Приготовиться к бою!

❖

Это была кровавая баня. Его меч был покрыт останками как демонического отродья, так и кричащих людей, к которым он сжалился и прекратил их страдания прежде, чем одно из этих мерзких созданий смогло высосать их души и оставить после себя шелуху.

Он взмахнул оружием. Покатилась еще одна голова. Потом еще. Кучи обезглавленных трупов демонов росли с каждой минутой, и все же этого было недостаточно. Казалось, чего-то не хватало. Ноющее ощущение в затылке, которое не проходило, независимо от того, скольких демонов сразил Катал.

Людям казалось слишком простым, до смешного простым победить их без особой борьбы.

Его глаза осматривали бесплодные равнины, теперь усеянные мертвыми телами, в темноте виднелись только отдаленные очертания острых горных вершин Ниссы.

Только горстку солдат Апофиса можно было увидеть посреди какого-то жалкого подобия битвы против гораздо более слабого смертного противника. Тот самый, из-за которого вскоре покатились их головы и изуродованные тела рухнули на землю.

Неужели Катал переоценил Апофиса?

Нет. Он выжидает своего часа.

Вопрос был только в одном: для чего?

— Что ж, все прошло хорошо, — возразил Аксель, подходя к нему, длинный меч висел у