Долина слез - Изабелла Халиди

Гнев и Скорбь!

Бездомная сирота, агнец на заклание!

Я — сердце моей матери!

Душа моего отца!

Давно утраченное наследие, проклятие предсказанной судьбы!

К ним присоединились рев и визг, звери словно проснулись, их головы были запрокинуты к небу, улюлюканье и вопли, подобные боевым барабанам, эхом отдавались вокруг них, их крылья были расправлены и приготовлены к взлету.

— Чудовище — это я!

Ужас!

Безжалостный шторм!

Склонись передо мной!

Преклонитесь перед Аароном!

Шах взмыл вверх, крылатые твари взмыли вслед за ними в небо и сквозь завесу устремились в потустороннее царство смертных.

Дуна вцепилась в его белые перья, прижимаясь к массивному телу хищника, ее меч снова был в ножнах за спиной, и она возглавляла птичье подразделение своего легиона с тысячами свирепых грифонов за спиной.

Подобно бесконечному океану кровожадных призраков, они населяли бескрайние небеса над землей людей.

Ее взгляд остановился на зловещих эбеновых облаках, ползущих по яркому рассветному небу, и острых горных вершинах Ниссы, чудовище внутри нее очень медленно открыло глаза. Гордо вытянуло шею, конечности. И выпрямилось, склонив голову, как послушный раб, вселяя в нее жажду разрушения. Справедливости.

И крови.

Так много крови.

Она улыбнулась, приветствуя перемену. Ее глаза пылали алым в лучах раннего утра, она позволила своей собственной внутренней тьме выйти на поверхность, завладеть каждой порой и расщелинкой.

Подобно луковице, которая снимает свои многочисленные слои, чтобы показать свою острую и самую мощную сердцевину, Дуна также лишала себя смертной части до тех пор, пока от ее человечности не осталось и следа.

Когда ветер бил ей в лицо и длинный плащ цвета слоновой кости свисал с ее доспехов, она повторяла про себя слова, похожие на безмолвную клятву о том, что должно произойти:

Я — чудовище.

Ужас.

Беспощадный шторм.

Я есмь Гнев и Смерть,

Мстительная богиня войны.

Я заставлю их заплатить.

Я заставлю их истекать кровью.

Они все будут умолять меня,

И все они склонятся к моим ногам.

Ее взгляд был устремлен на надвигающуюся бурю впереди, где теперь оставались видны только острые горные вершины, покрытые снежными шапками, и ее губы широко растянулись в озорной улыбке.

Я иду за тобой, змея.

Я буду последним, что ты когда-либо увидишь.

ГЛАВА

42

Г

енерал восседал верхом на своем боевом скакуне, копыта Раиса нетерпеливо стучали по бесплодной земле, ему не терпелось вонзить зубы в плоть демона.

Он похлопал по небольшому участку обнаженной кожи на нижней стороне шеи лошади — единственной области, которая не была прикрыта тяжелыми доспехами, его взгляд сосредоточился на неестественно черных облаках, накатывающих, успокаивая животное. — Скоро. У тебя будет свой шанс.

Они разбили лагерь недалеко от того места, где он сейчас стоял с частью тиросской армии за спиной, ожидая первого удара.

Он знал, что Апофис не станет атаковать сразу всей своей силой. Он использовал бы своих менее опытных приспешников, чтобы ослабить людей и уменьшить их численность, прежде чем натравить на них более диких демонов.

Да, Катал знал его очень хорошо.

Единственное, чего он не знал и что заставляло его задуматься, так это появятся ли его архидемоны на этот раз.

Семерых не было на последней Великой Войне, и он до сих пор не понял почему. Единственное объяснение, которое он смог найти, заключалось в том, что предыдущее воинство, которое занимал Апофис, должно быть, не было достаточно сильным, чтобы Апофис смог открыть портал, через который они могли пройти. Должно быть, Змеиный Бог слишком быстро истощил хрупкую сущность воинства, таким образом, оставив Семерых запертыми вне человеческого царства.

Небольшое милосердие, если оно когда-либо было.

Слова Апофиса вернулись к нему, заставив задуматься: — Твой Хранитель был на удивление силен. Было вполне логично, что я использую его порождение в качестве своего хозяина. В конце концов, яблоко от яблони недалеко падает.

Означало ли это, что сущность Мадира позволит Семерым пройти сквозь него?

Черт.

Это была бы резня, у людей не было бы никаких шансов выстоять против них. Единственная надежда, которая у них была, — это армия его брата, полубоги.

Катал съежился. Мысль о том, что он дошел до того, что ему придется во всем полагаться на Нкоси, была личным оскорблением, которое вызывало у него отвращение и ярость.

С самим собой, за то, что не вернул себе все свои силы, которые позволили бы ему покончить с этой демонической чепухой еще до того, как у Апофиса появится шанс пролить хоть каплю крови смертных.

И со своей жалкой судьбой, когда он снова оказался во власти того же самого человека, который поставил его в то положение, в котором он находился сейчас. Тот самый подлый мешок дерьма, который хотел видеть, как он страдает, который все еще этого хотел. В котором не было сочувствия к собственной крови. Чья гордость и эго были слишком велики, чтобы видеть боль Катала и то, во что он превращался.

Единственным хорошим, что пробилось, подобно весеннему бутону, сквозь покрывало холодного снега, было его маленькое чудовище. Его жена и пара. Его богиня. Его королева. Весь его мир.

Острая боль пронзила его грудь, когда он подумал о том, что, возможно, никогда бы не встретил ее, если бы брат не сослал его на Континент.

Дуна еще не знала об этом, но она будет править бок о бок с ним, как только к нему полностью вернутся силы. Она уже была равной ему в жизни, и она будет равной ему и на Небесах. Даже в Подземном мире. Даже в его Королевстве Халфани она была бы ему ровней. Все бы это знали. Он найдет способ вернуть свои силы, даже если для этого придется встать на колени и умолять Нкоси, и тогда он, наконец, заберет ее к себе домой, где ей самое место.

Им просто нужно было пройти через это.

Им просто нужно было продержаться еще немного.

И тогда он все исправит.

— В прошлый раз все было так же?

Катал обернулся на грубый голос, разглядывая дородного лейтенанта с приподнятой бровью. — Только не говори мне, что ты напуган.

Аксель фыркнул от смеха, из-под украшенного замысловатой резьбой шлема с серебряным гребнем были видны только его глаза и рот, когда он сидел верхом на своем могучем скакуне. — Не-а, просто чертовски скучно. Я ожидал, что они уже набросятся на нас, выпучив глаза и обнажив клыки, пытаясь добраться до нашего горла.

— Эти демоны будут другими. — Пауза. — Они не будут выглядеть и действовать как люди.

Аксель бросил на