Консильери - Пайпер Стоун

Я тут же напрягся, вспомнив, что Девин Карлос правит частью Техаса.

— Твой приятель уверен? Этому чуваку можно доверять?

Пожав плечами, Тони выглянул в окно.

— Микки посоветовал мне убираться к черту из Нью-Йорка. Он был тем, кто предложил семью Тибодо. Вот почему я переехал сюда. Я знаю, ты мне не доверяешь, Мэддокс, но я предан семье. Больше, чем ты думаешь.

Он пытался заверить меня в своей лояльности, потому что я не раз поднимал этот вопрос перед Франсуа, в том числе и в тот момент, когда мне наконец удалось дозвониться до этого человека после урагана.

— Ты можешь отследить этого парня?

— Могу попытаться, хотя репутация Лукаса такова, что он старается держаться в тени. Прямо как у Бугимена. — Тони ухмыльнулся, упомянув мое второе имя.

Я задержал дыхание, чтобы выдохнуть через несколько секунд. Когда дверь снова открылась, мы с Тони отвлеклись.

Арман.

Он изучал меня так, словно не узнал, кто я такой, и, наконец, кивнул в знак уважения, когда вошел. Хотя я могу поклясться, что за время пребывания в больнице мужчина похудел на двадцать фунтов (прим. 9 кг), он был жив и мог ходить, не нуждаясь в посторонней помощи.

— Я посмотрю, что можно сделать, Мэддокс. Ничего не могу обещать.

— Дай знать, — сказал я Тони, дождавшись, пока он поприветствует Армана, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь.

Арман подошел ближе, внимательно разглядывая меня, и медленно опустил взгляд на стакан в моей руке. Когда он подошел ближе, я заметил странное выражение на его лице. Когда он протянул руку для рукопожатия, я внезапно почувствовал себя более неловко, чем когда-либо в присутствии своего хорошего друга.

Это колебание было таким же странным, как и сам момент.

— Что случилось, друг мой? — спросил он. — Ты не ценишь жесты благодарности?

Я чувствовал себя полным дерьмом. Когда я, наконец, принял его жест, он заключил меня в объятия, чего никогда раньше не делал. Моей реакцией было оцепенение.

— Ты спас жизнь моей дочери не один раз, а целых четыре раза меньше, чем за неделю. Ты настоящий герой.

Когда он отступил, я немедленно высвободил руку.

— Я не герой, и ты это знаешь. Я лишь выполнял свою работу. — Я рассказал Франсуа и Томасу о том, что произошло во время нападений, хотя разговор, состоявшийся в половине пятого утра, менее чем через полчаса после того, как мы приземлились, больше походил на разбор полетов.

Или на допрос.

— И это все, что можешь сказать?

— Что это значит? — спросил я, делая решительный шаг в сторону.

— Ни один мужчина не пойдет на такую опасность, если у него нет сильных чувств к людям, которых он защищает. Ты действительно член этой семьи. Ты, без сомнения, мой самый близкий друг. Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя. Назови свою цену за ее безопасность.

Ох, блядь. Чувство вины продолжало подниматься, словно желчь, подступающая к горлу.

— Как я уже сказал, я выполнял свою работу, и да, я действительно забочусь о твоей семье. Вы все — моя семья.

— Я знаю это. Расслабься, приятель. Мы приближаемся к разгадке этого кошмара. Не знаю, говорил ли тебе Франсуа, но причина, по которой мы так долго не видели уродливого лица Рафаэля Альтуро, заключается в том, что несколько лет назад у него была диагностирована редкая форма лейкемии. В конце концов, он приехал в Соединенные Штаты для лечения, но, судя по тому, что я слышал, и это подтвердилось, он находится на смертном одре. Мы можем исключить его.

Хотя мне этого не сказали, я знал, что то, через что мы прошли, как-то связано с Девином, особенно после того, что Тони только что сообщил мне. У меня не было причин не верить ему, хотя я попросил Томаса проверить и его, и Лэндри недавние действия.

— Похоже, что Девин Карлос стоит, по крайней мере, за частью того, что произошло.

Арман рассмеялся, и в его голосе послышалась горечь.

— Похоже, что так.

— Что это значит?

— Значит, это то, что я подозревал с самого начала.

Этот человек лгал. Похоже, мы оба врали друг другу. Пришло время покончить с этим фарсом, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Мне нужно задать тебе вопрос, Арман. Это может изменить твое мнение о нашей дружбе.

Он медленно направился к кожаному креслу у окна и, поморщившись, присел.

— Сомневаюсь, что что-то ее изменит, но ты вызываешь у меня любопытство.

Я покачал головой, прежде чем смог спросить его о том, что для меня было жизненно важно узнать.

— Ты устроил Зои договорной брак с кем-то важным для семьи и бизнеса?

В глазах моего друга вспыхнул гнев, но сначала в них промелькнул легкий намек на шок, который он не хотел, чтобы я заметил. Но я заметил.

Он наклонился вперед, сложив руки домиком, после того как положил локти на колени.

— Почему, ради всего святого, ты предполагаешь что-то настолько нелепое?

— Из-за того, что Зои упомянула кое-что, и из-за некоторых деталей, которые я узнал. — И я намеренно не упомянул о Франсуа. Я хотел сохранить элемент неожиданности при разговоре с Арманом. К сожалению, я знал, что какой бы контракт он ни заключил, его последствия вернулись, чтобы отомстить ему. Когда он замолчал, его взгляд пронзил меня насквозь, и я был вынужден надавить на него. — Если я правильно помню, у Девина есть сын, которому суждено в какой-то момент сменить своего отца. Ты решил, что в твоих интересах так установить с ними прочную связь, как это сделал бы твой отец?

Я был потрясен, когда он вскочил со стула, сделал два больших шага и схватил меня за рубашку.

— Как ты, черт возьми, смеешь, Мэддокс? Ты можешь быть моим другом и правой рукой, но у тебя нет права подвергать сомнению то, что я делаю в отношении своей семьи. Моей семьи. Не твоей. Помнишь? У тебя же ее нет.

Хотя я чувствовал, что его злоба не была вызвана гневом из-за того, в чем я его только что обвинил, это не означало, что не проявилась моя собственная ярость.

— Пошел ты, Арман. Ты прав. У меня был отец, который издевался над моей матерью, получая удовольствие от угроз и запугивания собственного сына после того, как избивал его без малейшей причины. И у меня была мать-наркоманка, героин, который она втыкала себе в руку, и таблетки, которые она принимала, помогали ей справляться с моим жестоким отцом. Хочешь еще раз взглянуть на шрамы, которые оставил после