Сквозь костры иллюзий - Дарья Федотова

— Что еще ты видела? Я хочу узнать все подробности! — Подруга пыталась отвлечь меня от грустных мыслей, но получалось плохо. Ведь разговор об этом возвращал меня к моему горю.

— Вряд ли все. Рома говорил тебе что-то про торнадо? Типа ты его ураган и все такое.

— Эльвира! — Марина ущипнула меня за бок. Если бы не одеяло, я бы точно увидела ее покрасневшие щеки. — Что еще ты там такого видела?

Улыбка коснулась уголков моих губ, но подруга этого не заметила.

— Только не говори Сереже, прошу. У нас и так все сложно, а если он еще и про этого парня узнает…

— Какого парня? — раздался мужской голос над нашими головами.

Мы с Мариной одновременно стянули одеяло. Оно плюхнулось на матрас, а наши наэлектризованные волосы потянулись к потолку. Возле кровати стоял Рома, засунув руки в карманы врачебного халата.

— Тебя это не касается. — Девушка спрыгнула на пол, нацепила обувь и пригладила растрепанные волосы.

— Маринка, я все равно узнаю, — усмехнулся врач, не сводя с нее темно-карих глаз.

— Это мы еще посмотрим. — Она встала на цыпочки, коротко поцеловала его в губы и, прихватив с собой поднос с лекарствами, скрылась за дверью.

Рома не из тех, кого можно было легко смутить. Тем более, что за время странного мысленного путешествия я узнала его лучше, чем он мог себе представить. В жизни белый халат сковывал его во всем: поступках, словах, поведении. Даже сейчас он смиренно стоял в палате и прятал улыбку, хотя настоящий Рома непременно бы выдал пару едких замечаний.

— Раз она это сделала, ты все уже знаешь. — Парень развернулся на пятках и глянул на меня исподлобья.

— Даже больше, чем мне хотелось бы, — с грустью заметила я и из вежливости улыбнулась.

— Ладно. Тогда не болтай медсестрам об этом, а я сохраню секрет о твоем таинственном парне.

— Договорились. — Я сползла с кровати. Надоело валяться. Хоть я и не хотела уезжать, но мысли о свежем воздухе и прогулках немного радовали.

Рома не сводил с меня взгляда, и я не понимала, что скрывалось за темнотой карих глаз. Не в силах разгадывать и эти тайны, я отошла к подоконнику. Отсюда открывался неплохой вид на внутренний дворик. И почему я раньше этого не замечала?

— Эля, при поступлении в больницу снимают все лишнее. У нас в шкафчике лежит твой телефон, сумочка и куча пинты.

— Что ты сказал? — Я так резко развернулась, что чуть не поскользнулась на кафеле. Это слово мгновенно перенесло меня в ангар.

— У тебя там блокнот весь исписан. Видимо, это из бара, где ты заказы принимала. Мы с Маринкой шутили, что тебя уже можно называть…

— Пинта, — одновременно произнесли мы, а я поежилась. Ну почему из моей жизни исчез Никита, зато осталось это дурацкое прозвище?!

Звон металла отвлек от размышлений. Я опустила взгляд, и мое сердце остановилось. На подоконнике лежало золотое кольцо с огромным бриллиантом в два с половиной карата.

— Его я сдавать не стал. Подумал, лучше потом лично отдать.

Я кивнула в знак благодарности, но к кольцу не притронулась. Лучше бы его украли и сдали в ломбард.

— Это не мое дело, конечно, но если ты его не любишь, может, отменить свадьбу?

После его слов стало легко и тяжело одновременно, но он не понимал. Никто не понимал.

— Ты прав. Это не твое дело.

Костер № 3

Прошло три месяца, как огни Праги полностью растворились в моей голове. Три месяца, как я проснулась. Три месяца, как потеряла его.

Наверное, так люди и лишаются рассудка. Зацикливаются на одной идее и никак не могут успокоиться. Моя шизофрения крылась во сне. Я редко выходила из дома, много времени проводила в кровати, принимала больше снотворного, чем следовало бы. И все только ради того, чтобы уснуть с надеждой, что встречу его во сне. Но на деле от передозировки я отключалась на шестнадцать часов и просыпалась в беспамятстве: разбитая и опустошенная.

В те редкие часы, что я оставалась в сознании, я уходила в еще большее безумие. В нашей крохотной студии я нашла свободную стену, повесила на нее пробковую доску и начала заполнять пробелы. С левой стороны были иллюзии, а с правой — реальность. Если я не могла вновь встретиться с Никитой, то должна хотя бы разобраться со своей головой.

Мозг — странная штука. Он поглощает неизмеримое количество информации, а потом подает ее в виде снов, приправленных изуродованной правдой и изысканной ложью. Историю про тройное убийство, в котором меня обвинили в иллюзиях, я слышала по телевизору в палате. Про Морсетту мне узнать ничего не удалось. Никакой информации. Поэтому я записала по памяти «Легенду о незрячих Ангелах» и отложила в первый ящик стола. Когда вернусь в университет, обязательно напишу об этом курсовую. А может быть, и диплом.

В том же ящике я нашла другую работу, посвященную мастеру Ганушу. Она начиналась со слов: «Туристам рассказывают очередную байку. Неужели вы тоже поверили в нее?» Прочитав знакомые строки, я тут же захлопнула ящик, потому что в голове зазвучал жуткий голос Морсетты. А вот двенадцать артефактов — совсем другая история. Это уникальная посылка, присланная из Индии на изучение нашему университету, и ничего общего с Прагой она не имела.

Что касается остальных похищенных людей из иллюзий: ими оказались пассажиры автобуса. Я поняла это в первый день после выписки, и от этих мыслей меня накрыла жуткая паника и тревога. Мелочи, за которые ухватился разум, всплывали в памяти, не давая продохнуть. Берет, красная помада, большие наушники… Одиннадцать человек под крылом смерти, которые меня не дождались.

Чем больше я находила ниточек, тем больше жалела, что вообще взялась распутывать этот клубок. Казалось бы, какая разница, почему я все это видела? На самом деле она была. И я не сразу себе в этом призналась. Если бы я смогла объяснить каждую деталь в иллюзиях, тогда, возможно, узнала бы что-то о прошлом Никиты или его близких. Эта навязчивая идея не оставляла меня, поэтому я продолжала копать.

Внезапная вибрация эхом отразилась от стен. Нехотя я оторвалась от доски и посмотрела на экран телефона.

«Освободились выходные в июле в загородном доме, о котором я рассказывал. Там очень красиво. Ты в белом платье будешь роскошна».

Фи. Дочитав сообщение от жениха, я тут же скривилась. Я оттягивала этот день, как могла. Свадьба