Неприятности с нами - Кэт Т. Мэйсен

котором она помогала маме, зная, как сильно оно эмоционально затрагивает всех участников. Но по мере того как тянулись дни, Амелия погружалась в еще более глубокую депрессию. Она почти не спала, ворочалась, просыпалась от кошмаров в паническом поту.

Я понятия не имела, как с этим справиться, и обратился за поддержкой к Чарли. Но и она беспокоилась о психическом здоровье дочери, признавшись: В последний раз она видела ее такой, когда я уезжала в Лондон.

После телефонного разговора с Чарли я подошел к кровати и обнаружила, что Амелия сидит прямо и безучастно смотрит в стену. Прошла неделя с тех пор, как я в последний раз прикасался к ней, и я был вне себя от желания помочь ей. Я просто не знал, что творится у нее в голове.

— Амелия, — тихо позвала я, присаживаясь рядом с ней. — Тебе нужно поговорить со мной. Расскажи мне, что происходит.

— Я не знаю, — прошептала она, нервно сжимая руки. — У меня много мыслей.

— Но тебя что-то расстраивает? Это из-за ребенка? Я знаю, что ты не согласна с решением Стюарта, но ребенок попадет в любящую семью.

— Откуда ты знаешь? — огрызнулась она, ее глаза потемнели и стали отрешенными. — Ты знаешь, сколько детей переходят из приемной семьи в приемную? Некоторые до восемнадцати лет.

Я тщательно подбирал слова. Амелия готовится стать юристом, а спорить часто бывает бессмысленно. Этому я научился за то короткое время, что мы вместе.

— Думаю, я не знаю точно.

— Именно, — заявила она, скрестив руки. — Он должен попасть в любящий дом. Родители, которые будут любить его беззаветно до конца его жизни.

— Я уверен, что для него найдется такая семья.

Она опустила взгляд на колени, не в силах смотреть мне в глаза. Я придвинулся к ней ближе, осторожно приподнял ее подбородок, пытаясь понять ее чувства.

— Что на самом деле не так, Амелия? — мягко спросила я.

— Почему мы не можем взять его на воспитание, усыновить.

Я застыл на месте, не в силах собрать свои мысли воедино, чтобы не показаться бесчувственным. Я медленно моргал глазами, чувствуя, как тяжесть наваливается на мои конечности.

— Для начала, ты впервые говоришь о том, что хочешь взять ребенка на воспитание или усыновить. Я просто предполагал, что у нас будут свои дети, когда ты закончишь юридический факультет.

— Я действительно хочу однажды снова забеременеть, но почему этот ребенок не может стать частью нашей семьи? Луна — приемная, но это никогда не мешало Джулиану и Адриане хотеть ее и расширять свою семью.

Усыновление и воспитание ребенка — это чуждое для меня понятие. Я никогда не задумывался об этом, не говоря уже о том, чтобы считать это частью своих планов на будущее.

— Хорошо, но, Амелия, все не так просто. Ты еще учишься.

— Значит, я отложу учебу.

— Ты не можешь отложить учебу, — я покачала головой, не соглашаясь.

— Почему?

— Потому что ты так много работала, чтобы добиться своего.

Амелия поджала губы, ее глаза боролись со слезами: — Да, а в больнице в Орландо лежит ребенок, у которого нет семьи, чтобы позаботиться о нем. А теперь скажи мне, что важнее? Йель или жизнь этого ребенка?

Я закрыла глаза, стараясь сохранять терпение. Это могло легко перерасти в ссору, которая могла разлучить нас, поэтому я старался обдумывать свои действия, зная, насколько она эмоциональна.

— Мы едва можем найти время друг для друга. Как же мы будем растить ребенка?

Я видел разочарование на ее лице и то, как ее плечи прижались к изголовью кровати. Есть не так много вещей, которыми Амелия увлечена и из-за которых готова спорить, поэтому я знал, что это важно для нее. Я просто не ожидал, что она захочет, чтобы мы создали семью таким образом.

— И предположим, мы все это уладим, — мягко заметил я. — Нужно пройти через множество юридических инстанций. Нет никакой гарантии, что мы сможем стать приемными родителями или усыновить ребенка.

— Но ты хочешь попробовать? — взмолилась она, затаив дыхание.

— Ты этого хочешь?

— Я хочу тебя, Уилл. И ты прав. Я никогда не ожидала, что создам семью таким образом. Но этот маленький мальчик свел нас вместе. Он не просто так появился в нашей жизни все эти недели назад. Не зря Эшли вошла в тот бар той ночью.

Я потянулся к ее руке и нежно поцеловал костяшки пальцев. Какая-то часть меня задавалась вопросом, почему все это произошло. Я воспринимал это как испытание, чтобы проверить, насколько мы сильны и сможем ли мы достичь другой стороны.

— Это решение должна принять не только я, — призналась она, понизив голос. — Это должны сделать мы. Как муж и жена. Мы оба должны взять на себя обязательство обеспечить любящий дом для этого ребенка, если однажды нам выпадет счастье стать его родителями.

Я молчал, обдумывая всю ситуацию. Было так много вещей, которые нужно было обдумать, но главной мыслью было: готов ли я стать отцом? Причем для ребенка, который биологически не является моим.

— Нам придется переехать в Лос-Анджелес, чтобы быть ближе к твоей маме.

— Это значит «да»? — губы Амелии медленно изогнулись в обнадеживающей улыбке.

— Да — это значит, что мы будем делать по одному шагу за раз. Нам предстоит преодолеть множество препятствий. Мне нужно, чтобы ты была сильной, потому что в конце не будет никаких гарантий, — предупредил я ее.

— Я люблю тебя, — она обняла меня, из ее глаз полились слезы.

Мои руки обхватили ее, пока я целовал ее волосы. До сих пор меня мало что пугало. Я повидал все, чтобы достичь своего положения. Но потеря жены возглавила бы список без тени сомнения, а на втором месте было бы воспитание ребенка.

— Ты даже не представляешь, как мне нужно было это услышать, — прошептал я ей на ухо.

Легко не будет — это точно.

Чарли и мама взяли на себя юридическую сторону дела, оформив все необходимые бумаги. Самым сложным было ожидание — до трех месяцев на подачу заявления о приеме в приемные родители.

Но, похоже, удача была на нашей стороне.

Или, возможно, кто-то свыше присматривал за нами.

Стюарт Найт предоставил нам временное опекунство, оставаясь в рамках своих прав отца, прежде чем его роль в жизни ребенка была официально прекращена.

Он признал, что возвращение ребенка домой в Лондон, где его жена и семья узнают о его романе, будет катастрофой для всех участников. Во время долгого видеозвонка с ним, в котором вместе с нами участвовали наши мамы, Стюарт признался, что брачный контракт не