С чистого листа. Ведьма общей практики - Елена Филимонова

Как будет проходить допрос? Меня сперва отведут к нему в кабинет или сразу бросят в застенок? А, может, проведут мини-экскурсию в пыточной, чтобы окончательно сломить дух?

Одно я знала точно — если признаю вину, из казематов уже не выйду.

…Погода испортилась окончательно. Небеса окрасились в антрацитово-серый и через четверть часа обрушились ливнем. Тяжелые капли разбивались о стекло, затекали в щели, и в скором времени на полу образовалась маленькая лужица.

По моим, скорее всего не точным подсчетам, до Анкорета оставалось еще часа три-четыре, если не больше, с учетом того, что дорогу размыло.

Мысли о встречи с инквизиторами кидали в дрожь, но и ожидание с каждой минутой становилось все менее выносимым. Одна часть меня хотела скорее попасть на допрос, а другая, чтобы дорога не заканчивалась никогда.

Экипаж резко тряхнуло. Я полетела вперед, но успела ухватиться за решетку окна. Констеблям повезло меньше: один из них впечатался макушкой в потолок, а второй, тот, который ударил меня, упал прямиком в лужу.

Выругавшись, он подобрал мокрую фуражку и водрузил обратно на голову. А я только сейчас поняла, что мы остановились.

— Не вздумай рыпаться, — пригрозил констебль.

Он открыл дверцу, и внутрь тотчас полетели капли дождя.

— Эй! — прикрыв голову ладонью, констебль выглянул наружу. — Чего остановился-то?

Это было адресовано вознице. Ответа я не услышала — если он и был, ливень заглушил его.

— Твою мать, — пробормотал констебль. — Мы что, в яму провалились?

Он шагнул на ступеньку. Второй собрался идти за ним, но тот жестом остановил его.

— За ведьмой следи. А ты, — сощурившись, он посмотрел на меня из-под козырька, — только попробуй что-нибудь выкинуть. Прикончу на месте.

«Ну, допустим, не прикончишь», вертелось на языке. Им велено доставить меня в Анкорет живой.

— Да, — тот, которого оставили караулить, угрожающе потряс худеньким кулачком. — Только попробуй.

Ох, клянусь, не будь на мне этих проклятых наручников… Но все-таки, что же там происходит? Когда старший вышел наружу и растворился в темноте, я прильнула к окошку. Караульный напрягся.

Не обращая внимания на сердитое пыхтение за спиной, я вытерла запотевшее стекло и прижалась к нему вплотную.

— Ну? — парнишка вытянул шею, забыв о том, что я в общем-то то его пленница. — Видно что-нибудь?

— Да нет вроде. Темень одна.

Из-за туч выглянула луна, осветила дорогу. И темный силуэт стоящий перед экипажем.

Глава 42

Из-за темноты, дождя и тумана я не могла разглядеть его лицо, но этого и не требовалось. Знакомая линия широких плеч, взъерошенные волосы, подсвеченные бледным сиянием луны. Это был Томас. Стоял посреди дороги, преградив путь экипажу. Безоружный и на первый взгляд не представляющий никакой опасности.

— Чего встал? — рявкнул возница. — Пошел вон.

Констебль, тот, что выглянул наружу, молча наблюдал, и, тем не менее, от меня не укрылось, как напряглись его плечи, а рука сжала закрепленный на поясе нож.

— С удовольствием, — донеслось сквозь шум ветра и дождя.

Я прижалась щекой к окну. Томас вскинул руки, но этот примиряющий жест стал для констебля сигналом к действию. Молниеносным движением он выхватил нож и спрыгнул со ступенек.

— Стой, где стоишь!

Томас послушно замер на месте. Я не могла видеть его лица, но была готова поклясться, что он ухмылялся. Мне и самой хотелось визжать от радости. Он здесь. Он пришел за мной.

— Ты чего? — сидящий напротив молоденький констебль подозрительно сощурился.

Он изо всех сил старался напустить на себя грозный вид, но добился прямо противоположного эффекта.

— Ничего, — я опустила голову.

— Смотри у меня, — фыркнул он и, чтобы придать своим словам вес, погрозил тощим кулачком.

Тем временем второй констебль направился к Томасу.

— Не двигайся.

— Минуту назад вы приказывали мне убраться с дороги, — напомнил он.

— А сейчас приказываю стоять на месте! — в голосе констебля звякнули истеричные нотки.

Я, конечно, не могла прочитать его мысли, но в общем-то догадывалась об их содержании. Он уже почуял неладное, хоть пока и не понимал, откуда именно дует ветер.

— Как твое имя? — крикнул он, не решаясь подойти ближе.

— Томас Колдер.

— И откуда ты?

— Уточните, что именно вы имеете в виду: место моего рождения или то, откуда я держу путь.

Пришлось изобразить приступ кашля, чтобы проглотить смешок. Мой надсмотрщик приник к окну.

— Что вы делаете на этой дороге?

— Еще один вопрос? Уже третий по счету. Кажется, я немного запутался.

Томас сделал шаг навстречу, но констебль предупреждающе выставил нож.

— Ладно, ладно. Вижу: вы серьезный человек, и с вами лучше не шутить, — Колдер покорно отступил назад.

— Отвечайте на вопрос!

— Боюсь, у меня нет на это времени, — он хлопнул себя по бокам. — Да и вы наверняка спешите. Поэтому сразу к делу: отдайте мне девушку и разойдемся каждый своей дорогой.

Последовали несколько секунд молчания. Ливень барабанил по стеклам и крыше, ветер влетал сквозь открытую дверцу и трепал занавеску на окне.

Я не видела старшего констебля, зато отлично видела его помощника: вытаращив глаза, он смотрел то на меня, то на распахнутую дверцу экипажа.

— Ни с места, ведьма! — он выставил руку, когда я шевельнулась, и вовсе не за тем, чтобы сбежать.

— Именем святой Инквизиции я помещаю вас под арест. — Это донеслось уже с улицы.

Я лишь вздохнула. Бедняга. Не представляет, во что ввязался.

Дальнейшие события развивались стремительно. Помощник констебля выскочил наружу, захлопнул за собой дверцу, и я не видела, того, что происходило снаружи. Но слышала. И при том отчетливо. Отборная брань, хаотичные выстрелы, глухие звуки ударов. Что-то (но, вероятнее всего, кто-то) с грохотом впечатался в стену. Экипаж тряхнуло, и я упала со скамьи. Чертыхаясь и потирая ушибленную коленку, встала, но ненадолго — кого-то снова приложили об стену.

— Эй! Здесь вообще-то не дрова везут — крикнула я в окно.

— Держись крепче! — ответили снаружи. — Мне тут недолго осталось. А лучше всего: оставайся внизу, — посоветовал Томас. — Так безопаснее.

Я, конечно, могла бы поспорить, но сейчас он был прав. На полу надежнее.

Все закончилось через несколько минут. Крики и удары стихли — только ливень барабанил по крыше.

Снаружи мелькнула черная тень, а миг спустя дверца распахнулась.

— Ну, вот, что за женщина, скажите на милость? — выдохнул Томас. Он вытер лицо, но толку от этого не было: дождь лил стеной. — Ни на минуту оставить нельзя.

Я пробежалась по нему взглядом.

— Не могу вести серьезный разговор с тем, на ком нет штанов.

— Ну,