С чистого листа. Ведьма общей практики - Елена Филимонова

— А они?..

— Живы, — перебил Томас. — Но очухаются не скоро.

Я схватила его за руку.

— Залезай. Или тебе нравится сверкать голым задом?

Томас забрался в экипаж, и мы оказались лицом к лицу. Прошло всего несколько дней, но по моим ощущениям — несколько месяцев. В какой-то момент я думала, что потеряла его.

— Это и правда ты? — я обхватила ладонями его лицо.

Наручники впились в кожу, но мне было плевать.

— Ты, часом, головой, не ударилась? — хмыкнул он, подняв бровь.

Такой раздражающий и одновременно родной жест. Глаза предательски защипало.

— Заткнись, Колдер.

Я прильнула губами к его губам.

Не знаю, чего конкретно он ждал, но явно не этого. Мое бурное проявление выбило его из равновесия, но лишь на пару секунд, после чего, он, стиснув меня в объятиях, ответил на поцелуй.

Я словно провалилась в какую-то другую реальность. Не стало ни промокшего насквозь экипажа, ни продуваемой всеми ветрами дороги: лишь мы вдвоем. Я жадно впитывала ощущения, хваталась за каждую мелочь, не желая пропустить ни единого мига. Вкус его губ; пальцы, перебирающие мои волосы. Где-то на краю сознания мелькнуло, что обстановка, для всего этого, мягко говоря, не самая подходящая, но мне было плевать.

— Как ты нашел меня? — я отстранилась, когда реальность все же взяла свое.

Мои ладони до сих пор сжимали его лицо, а его руки крепко сжимали мою поясницу.

— Билл сказал, что видел, как тебя арестовали. — Томас нахмурился. — Что это? — Он убрал прядь волос с моего лица.

— Все в порядке.

Синяк на щеке уже не имел никакого значения.

— Кто из них это сделал? — голос не предвещал ничего хорошего.

— У нас есть дела поважнее, — отмахнулась я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — А тебе все же стоит одеться.

Он посмотрел вниз и тихонько засмеялся.

— Да, наверное, не помешает.

* * *

Томас забрал ключи у все еще находившегося без сознания констебля. Вдвоем мы перетащили в салон всех троих, а сам экипаж Томас отбуксировал к обочине — не хватало еще, чтобы в темноте на него кто-нибудь налетел.

— Тебе нельзя оставаться в Долине, — сказал он, когда мы закончили.

Это я и сама понимала. Другой вопрос, что идти было некуда.

— Поживешь в моем доме, пока все не уляжется.

— В твоем доме?

Томас почти не говорил о том, где проводит бòльшую часть времени и, если уж на то пошло, я вообще не была уверена, что у него есть постоянное жительства.

— Да, — ответил он, пока разбирался со сбруей Буревестника. — Это в ста лигах отсюда. Знаю, путь неблизкий, но выбора нет.

Я могла бы поспорить. Выбора не было у меня. Но не у него.

— Ты понимаешь, чем тебе это грозит? Меня подозревают в убийстве, а ты помог мне сбежать.

— Да, — ответил он просто.

— Почему?

Я знала ответ, но мне было важно услышать его.

— Я же говорил, что не люблю инквизиторов.

Вот ведь мерзавец.

— Боишься признаться, что любишь меня?

Он закончил разбираться со сбруей и посмотрел на меня.

— Если уж мы заговорили о страхе, то это не я бегу от жизни и самого себя.

Черт. Крыть было нечем.

— Ты прав. — Я подошла к нему. — Мне до сих пор страшно, но я больше не хочу и буду… Ай! — в затылок что-то ударило.

— Ты чего?

— Не знаю. По голове что-то ударило.

Я рефлексивно потянулась к ушибленному месту и вздрогнула, когда пальцы нащупали… заколку. Это же… Одним резким движением я сдернула ее с волос.

— Почему она светится? — Томас посмотрел на заколку, потом на меня.

Амулет вновь полыхнул синим и послал еще один разряд. Один сигнал «проверка связи, все хорошо», два «нужна помощь», а три… Я затаила дыхание. Секунды тянулись неестественно медленно. И тут последовала еще одна вспышка. «Три сигнала — беда».

— Возвращаемся в Долину.

Я бегом направилась к лошади. Сердце стучало как бешеное.

— Лина! — Томас догнал меня, схватил за руку и развернул к себе. — Объясни, что происходит.

— Это не просто заколка. Это амулет связи. Второй я дала Арин. И сейчас она в беде.

Томас растерялся. На моей памяти такое случалось впервые, но мне было не до удивлений.

— Идем! — я потянула его к Буревестнику. — Надо спешить!

— Тебе нельзя возвращаться! — он не двинулся с места. — С Арин я разберусь сам. — Томас направился к экипажу. — Возьму одну из лошадей. А ты седлай Буревестника и отправляйся в Анкорет. Я дам тебе адрес надежного человека, пересидишь пока у него.

Не дожидаясь ответа, он перекинул меня через плечо и направился к Буревестнику. Конь, судя по тому, как резко он взбрыкнул, не меньше моего опешил от такой наглости.

— Прости, Лина, но не в этот раз.

Он попытался усадить меня на коня, но я вывернулась из его хватки и спрыгнула на землю, угодив прямиком в глубокую лужу.

— Да, Колдер, не в этот раз. Сегодня я еду с тобой. А если захочешь остановить меня, вспомни, что случилось в нашу первую встречу. И не забудь учесть, что с тех пор я кое-чему научилась.

Мы стояли в метре друг от друга. Безмолвный поединок продолжался около минуты, пока Томас, наконец, не сдался.

— Адова бездна, а не женщина, вот ты кто. — Потом задумался на несколько секунд. — Эта штука, — его взгляд опустился к заколке в моей руке, — приведет нас к ней?

— Должна. Раньше я не делала амулеты связи, но выбора у нас нет.

Томас вздохнул, а затем направился к экипажу.

— Ладно. Сейчас приготовлю для тебя лошадь.

Глава 43

Важной особенностью амулетов связи было то, что они не только подавали сигнал, но и указывали местонахождение владельца. Нечто вроде GPS-навигатора, но вместо карты потоки энергии. Она-то и подсказывала дорогу.

На первый взгляд все выглядело идеально: тот, кто угодил в беду, посылает “sos”, а владелец второго амулета отправляется на помощь. Но, как известно, практика и теория зачастую разнятся. Особенно, если речь заходит о новичках.

Я отчетливо различала сигнал, но не была уверена, что могу правильно истолковать его зов.

— Готова ехать? — Томас подвел запряженную лошадь.

— Да.

Он остановился и посмотрел на меня.

— Что-то не так?

Я мотнула головой.

— Не знаю… Просто такое чувство, что надо ехать в другом направлении.

Томас огляделся.

— Вперед?

Я прислушалась к зову амулета. Строго говоря, это был даже не зов, а какое-то внутреннее ощущение, которому я не могла дать названия и все равно чувствовала его