Реверс - Кейт Стюарт

хрена времени. И если ты не затащишь, — он прикусывает губу, — свою идеальную задницу в мой фургон, в понедельник утром я перегну тебя через что-нибудь и укушу за нее прямо при твоем папочке. Вот увидишь.

Я таращусь на него ошарашенная.

— Ты сейчас мне… только что угрожал?

— Ага, — спокойно подтверждает он. — И не смотри так. Это в пределах правил. Только не путай: во мне ровно столько стороны-A, чтобы я всегда отвечал за свои слова.

— Это вообще-то серьезное заявление, — огрызаюсь я.

— Ты уже донесла до меня, насколько, Красавица, — отвечает он и проводит руками по моей спине, прижимаясь лбом к моему.

— Господи… — выдыхаю я, окончательно сдаваясь и растворяясь в его объятиях.

— Истон, — поправляет он, указывая на себя.

Моя улыбка снова берет верх.

— Перестань быть таким…

— Неотразимым?

Он обхватывает мое лицо ладонями и облизывает губы. Я машинально слежу взглядом за движением его языка.

— Истон, пожалуйста, — выдыхаю я, а он отвечает дьявольской улыбкой.

Он на мгновение закрывает глаза, потом открывает снова и во взгляде всё та же напряженная сила того человека, которого я встретила тогда. В этих глазах я вижу только отражение собственного желания. Будто ни секунды не прошло… и в то же время изменилось так много. По крайней мере, для него.

— Знаешь, мистер Краун, через несколько месяцев — а скорее всего, гораздо раньше — ты будешь собирать стадионы.

— Мы уже продали все билеты на Staples Center в конце августа.

— Боже мой! — вырывается у меня. — Это невероятно. Я правда… правда так за тебя рада!

Глаза предательски блестят от подступающих слез, а он смотрит на меня так, будто именно этого и ждал.

— Я знала, что так будет. И рада наконец сказать: я же говорила. Истон, а то, что пишут критики… это просто…

В его взгляде мелькает удовлетворение, будто он только что подтвердил для себя важную мысль.

— Что? — спрашиваю я. — О чем ты сейчас думаешь?

— Скажу позже.

— Ну, ты выглядишь счастливым, — говорю я. Морщинка между его бровями, та самая, к которой я уже привыкла, почти исчезла. Он кажется другим, более открытым, более легким.

— Я буду куда счастливее, когда ты сядешь в фургон.

Я качаю головой, и он хмурится.

— Что?

— Ничего. Просто… я до сих пор не могу поверить, что ты здесь. И что ты проделал весь этот путь ради меня.

— Я бы приехал гораздо раньше, если бы ты, черт побери, отвечала на телефон.

— Ист…

— Как я уже сказал, ругаться будем потом. Давай лучше соберем твои вещи, ладно?

Я прикусываю губу и неожиданно для себя киваю.

— Ладно. Но у меня есть условия.

— Конечно, есть, — его улыбка растягивается, а пальцы почти невесомо скользят по моей коже, будто не может перестать прикасаться ко мне. А я больше не могу перестать его хотеть — ровно так же, как не могу отказаться от его предложения.

— Поедешь за мной домой, и я быстро соберу сумку.

— Я помогу, — его взгляд опускается к моему животу.

— Я буду собираться одна.

Его взгляд мгновенно возвращается к моему. Он сжимает мою шею и целует меня так, что в этом поцелуе чувствуется и обещание, и требование. А потом так же резко отрывается.

— Ты не можешь…

— Только что смог, — самодовольно отвечает он и отпускает меня. Проводит рукой по волосам, и в его взгляде появляется что-то подозрительно блестящее. Он прикусывает нижнюю губу, будто в голове уже выстраиваются опасные планы.

— Веди, — приказывает он, и на его лице вспыхивает уверенное, довольное выражение.

Он разворачивается и неторопливо направляется к кофейне, с той самой естественной, уверенной походкой, которую невозможно не заметить. Провожая взглядом его силуэт, я прикусываю губу, любуясь тем, как на нем сидят шорты для серфинга и как под футболкой проступают четкие линии мускулистого тела.

— Я не буду с тобой спать, — кричу ему вслед.

Не оборачиваясь, он раздраженно качает головой и срывается на легкий бег в сторону фургона.

Я не могу не смотреть ему вслед. Сердце ускоряется, пока я иду к своей машине. Уже за рулем ловлю в зеркале заднего вида собственную сияющую улыбку, пристегиваюсь и делаю несколько отрезвляющих вдохов.

— Всего лишь выходные, Натали, — говорю я себе. — Всего на выходные. Всего лишь два дня.

Просто посмотреть, как он играет.

А потом я аккуратно отпущу нас обоих.

Глава 27

Space Age Love Song

A Flock of Seagulls

Натали

Пару минут я спорю с Истоном — минут, которые он утверждает, что у нас нет. В конце концов я сдаюсь и впускаю его в квартиру.

Мысль о том, чтобы снова оказаться с ним рядом, а потом переживать всё то же самое, слишком тяжелая. Но даже если нам не суждено стать чем-то хотя бы отдаленно похожим на то, что осталось в Сиэтле, я решаю прожить этот момент. Хотя бы ради того, чтобы увидеть, как он идет к своей мечте.

Он почти не говорит, медленно оглядывая квартиру. Задерживается у встроенного книжного шкафа, потом его взгляд цепляется за цифровую фоторамку, где одна за другой сменяются фотографии разных лет.

— Это брюнетка — Холли? — спрашивает он.

— Да, — отвечаю я, стоя у кровати рядом с раскрытым чемоданом, приятно удивленная, что он запомнил ее имя.

Через секунду его осанка напрягается.

— Что? — настораживаюсь я.

Он поднимает рамку с фотографией, где мы с Дэймоном в ночь выпуска стоим обнявшись, сияющие от счастья.

— Скажи, пожалуйста, что это не тот самый Дэймон.

Я не могу сдержать смешок.

— Да. И, увы, в жизни он еще симпатичнее.

— Серьезно? — бурчит он себе под нос.

Я сжимаю губы, изо всех сил стараясь не зацепиться за этот едва уловимый оттенок ревности и не рассмеяться. Каким бы красивым ни был Дэймон, я ни разу в жизни не чувствовала и десятой доли того, что испытываю, глядя на Истона.

У шкафа я ловлю себя на том, что он тянется к полке и вытаскивает мой ежегодник Cactus.

— А это что?

— Самое старое издание Техасского университета. Что-то вроде выпускного альбома для каждого года.

— Тебе нравилось учиться?

— Да… хотя, если честно, сейчас всё это кажется сплошным мутным пятном.

Его грудь едва заметно подрагивает от короткого смешка, когда он ставит книгу обратно.

— То есть особо не отрывалась.

— Не было времени. Когда не работала в Speak, помогала в The Daily Texan.

Он вопросительно приподнимает подбородок.

— Газета университета, — поясняю я.

— Отличница, — бурчит он, задвигая книгу на место, и переводит на меня внимательный, почти