Реверс - Кейт Стюарт

— Не двигайся! — рявкаю я, включая сигнализацию.

— Если ты такая командирша на работе, не уверен, что мы бы ужились как коллеги, — усмехается он.

У меня вырывается нервный смешок. Как только сигнализация начинает пищать, я буквально вытаскиваю его наружу и дистанционно запираю дверь. Разворачиваюсь и мы уже на полном ходу огибаем здание, пролетаем мимо парковки Speak. В панике бросаю взгляд на улицу, чувствуя, как его глаза следят за моим профилем, пока я прикидываю, достаточно ли мы далеко от камер наблюдения.

Папа уже должен быть на гольф-поле с Маркусом, его лучшим другом. Я знаю точно, мы разговаривали полчаса назад. Мама в SPA со своими подругами со станции. Даже понимая, что у них нет ни малейшего повода проверять камеры, тревога всё равно взлетает до потолка при одной мысли, что они могут это сделать.

Мятное дыхание Истона касается моей шеи, и от этой близости ресницы сами собой трепещут. Его руки смыкаются вокруг меня, пальцы уверенно ложатся на талию. Я поднимаю на него взгляд и снова чувствую то же самое всепоглощающее притяжение, которое преследует меня уже восемь долгих недель.

— Ты что, совсем сдурел?! О чем ты вообще думал?

— О том, что на этой парковке стоит всего одна машина. И я сильно сомневаюсь, что твой отец ездит на гибриде с наклейкой «Мировое господство» и шпилькой, пронзающей ее насквозь.

— Это не смешно, — отчитываю его, хотя улыбка упрямо прорывается наружу. От скольжения его пальцев по моей обнаженной коже по телу бегут мурашки, несмотря на жару, и меня накрывает осознание: Истон в Остине. — Серьезно. Что ты здесь делаешь? Ты же должен быть в туре.

— Я и есть в туре. Просто оказался неподалеку… на Батлер-Стрит.

Я хмурюсь.

— В Оклахоме, — добавляет он, вытаскивая телефон и глядя на экран, — где у меня концерт через… шесть с половиной часов. И еще один завтра вечером в Далласе. Так что тебе нужно собираться.

— Да ну, — фыркаю я, наслаждаясь тем, как его руки лежат у меня на бедрах, полностью переключая мое внимание на него и тут же жалея об этом. Я не в силах заставить себя оттолкнуть его, пока он лениво водит большими пальцами по голой коже над поясом юбки.

Уголок его губ едва заметно приподнимается:

— Скажи, что ты не рада меня видеть.

— Я рада… правда рада. Очень. Просто… я не могу поехать с тобой в Оклахому. Ты же это понимаешь.

Я нервно оглядываюсь. Папа наверняка уже на третьем пиве с Маркусом. Дэймон должен был к ним присоединиться. Я даже думаю написать ему, чтобы убедиться, что они заняты. Когда снова смотрю на Истона, всё вокруг будто тускнеет, растворяясь в фоне.

— Вот ты где, — тихо говорит он.

— Я просто… я паникую. Больше никогда так не делай, ладно?

Его хватка слабеет, ноздри чуть раздуваются.

— Понял. Плохая идея.

— Я серьезно.

Он игнорирует мой тон.

— У тебя же выходные?

— Да, но…

— Тогда поехали со мной, — говорит он, скользя по мне взглядом слишком интимно.

— Ты всё усложняешь.

Он усмехается.

— Могу сказать то же самое.

— Не смешно, — резко отвечаю я, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.

— Тогда почему ты улыбаешься?

Я упираюсь ладонями ему в грудь, вынуждая ослабить хватку, его прикосновения слишком опасны.

— Я правда за тебя рада. Я слежу за всем, что происходит. Ты счастлив?

— Да, — он улыбается той самой полуулыбкой, которую я обожаю. — Да, счастлив.

— А где все остальные?

Он кивает в сторону заднего входа кофейни меньше чем в квартале отсюда.

— Ждут в фургоне.

— Ты правда это делаешь.

— Да, — он проводит согнутым пальцем по линии моего лица. — И это одновременно охрененно… и ужасно. Я привез их с собой, чтобы ты познакомилась с ними по дороге обратно в Оклахому.

— Ты всерьез проехал весь путь из Оклахомы, чтобы заехать за мной, рассчитывая, что я соглашусь, после того как два месяца не отвечала на твои звонки?

— Блядь, да. Я на тебя злюсь, — отвечает он. — Но пока не могу позволить себе разозлиться как следует, потому что хочу сначала отчитать тебя по-настоящему.

— Истон…

— Красавица, — парирует он без малейшего смущения, снова проводя пальцами по моей щеке. — Я пока не отпускаю эту историю, так что, если собираешься меня отшить, придется сделать это очень аккуратно за выходные.

Его взгляд следует за движением пальцев.

— Потому что времени на ссоры у нас нет.

— У меня сегодня ужин с родителями.

— Сегодня ты поужинаешь бутербродами с арахисовой пастой и джемом в фургоне, который пахнет сыром с плесенью.

Я не могу сдержать улыбку.

— Ты умеешь эффектно сбивать девушку с ног.

Он наклоняется ближе.

— Ну, планирую, черт возьми, постараться.

— Истон, — я шутливо шлепаю его по груди.

— Ты ставишь меня в ужасно сложное положение.

— Серьезно, ты сводишь меня с ума своей невозмутимостью, — усмехается он. — Время пошло.

Его пальцы медленно скользят вверх и вниз по оголенной коже моих рук.

— И, к слову, тут чертовски жарко, — добавляет он, оглядываясь по сторонам, будто только сейчас по-настоящему осознает, где находится.

— Так нечестно. Это чистой воды ловушка.

— Давай, — мягко уговаривает он. — Всего один уикенд. В воскресенье к полуночи я аккуратно доставлю тебя домой.

— Если я поеду, «аккуратно доставить» меня не получится.

— Да ну.

— И вообще, это ужасно плохая идея.

— Бессмысленная и безрассудная, — хрипло повторяет он, так легко возвращая всё обратно. — Поэтому поехали.

— Если я соглашусь, я буду отказывать тебе очень мягко.

Он выдыхает:

— У меня есть подозрение, что ты попытаешься.

— И у меня получится. Но я до смерти хочу увидеть тебя на сцене.

В его глазах мелькает торжество.

— Я предоставлю тебе лучшее место в зале, детка.

— Угу. После нескольких часов в фургоне, полном потных мужиков.

— Пять часов, максимум шесть, зависит от трафика. И я всё еще чертовски зол на тебя, — повторяет он, вспыхивая взглядом. — Так что будь готова к разборкам.

Я не успеваю ничего ответить, как где-то рядом раздается резкий, раздражающий гудок. Истон усмехается, бросает взгляд в ту сторону и снова поворачивается ко мне.

Он невероятно красив. Волосы отросли, кожа стала темнее, будто пропиталась солнцем. Оно уже клонится к закату и льется на него сверху, подсвечивая контуры лица.

— Натали, — тихо говорит он, цепляя меня пальцами за подбородок и возвращая взгляд к себе. — Правда, я хочу просто поговорить. Так что, пожалуйста, не заставляй меня играть грязно, потому что между концертами у меня до