Её монстры. Её корона - Холли Райан

Эдди тоже встаёт. Прочищает горло.

— Я могу придумать как минимум один способ скоротать время.

Его взгляд скользит к Джеймсу, затем к Папочке и наконец останавливается на мне. В его глазах голод, но под ним мерцает сдержанность. Эдди всегда был более закрытым, его изломы ограничивались вуайеризмом довольно ванильного толка. Однако мысль о том, чтобы делить меня с Джеймсом и Папочкой в один и тот же момент, его явно заводит и выбивает из равновесия.

Джеймс двигается первым, хищник, преодолевающий расстояние между нами двумя шагами. Он хватает меня за шею сзади, притягивая к обжигающему поцелую. Его рот горячий и требовательный, со вкусом виски и насилия. Другой рукой он сжимает мою рубашку, срывая пуговицы. Прохладный воздух касается кожи, а следом жар его ладони собственнически скользит по моей груди, большой палец прокатывается по уже затвердевшему соску сквозь бюстгальтер.

Я стону ему в рот, возбуждение вспыхивает жарко и внезапно. Мои тени отзываются, сгущая воздух и ещё сильнее приглушая свет.

Папочка подплывает ближе, его холодное присутствие служит противовесом жару Джеймса.

Эдди наблюдает, прикованный к месту, его дыхание поверхностное. Я вижу конфликт, бушующий в его глазах: его разум изучает каждое движение, в то время как мужчина в нём непреодолимо втягивается в это тёмное зрелище.

Джеймс отстраняется, дыхание рваное, глаза пылают.

Он хватает меня за бёдра и разворачивает лицом к Эдди.

— Хочешь посмотреть, законник? Тогда смотри, как она сосёт мой член.

Он грубо толкает меня на колени. Эдди громко выдыхает, его взгляд прикован к нам.

Пряжка ремня Джеймса звякает, когда он подходит ко мне сбоку, и молния скребёт вниз. Он освобождает свой толстый, твёрдый член, кончик которого уже блестит. Его мускусный запах заполняет мои ноздри.

— Открой ротик шире, Молитва, — рычит Джеймс, направляя член к моим губам.

Я повинуюсь, принимая широкую головку в рот, обводя языком чувствительный ободок. Джеймс стонет, его пальцы сжимаются в моих волосах. Я засасываю его глубже, втягивая щёки, не отрывая взгляда от лица Эдди за спиной Джеймса.

Он заворожен, его рука ложится на заметный бугор в брюках. Видеть, как он наблюдает за мной, видеть эту первобытную нужду, борющуюся с его врождённой сдержанностью — от этого между моих ног разливается новая волна влаги.

— Охренеть, твой рот… — шипит Джеймс, делая неглубокие толчки, — такой горячий. Такой тесный.

Папочка заходит сзади. Его теневая рука, холодная и осязаемая, скользит между моих ног, проводя по влажной ткани джинсов.

Я ахаю, не выпуская члена Джеймса изо рта. Прикосновение Папочки подобно электричеству: ледяные следы разжигают огонь. Он находит молнию моих джинсов, расстёгивает её медленно, намеренно. Прохладный воздух касается моих промокших трусиков. Его теневые пальцы очерчивают влагу, заставляя меня дёргаться навстречу его руке.

Джеймс удерживает мою голову, трахая рот медленными, глубокими толчками.

Эдди делает шаг ближе. Теперь он расстёгивает ремень, его глаза темны от капитуляции перед сценой, разворачивающейся перед ним.

— Господи, Сера… — бормочет он, и его голос пропитан желанием.

Рука Папочки скользит в мои трусики, холодные пальцы находят клитор, вращаясь со сводящим с ума давлением. Удовольствие закручивается тугой спиралью, грозя окончательно сломить меня прямо здесь, на коленях.

Джеймс ускоряет темп, его член упирается мне в горло. Я слегка давлюсь, слёзы щиплют глаза, но эта запредельная интенсивность лишь подстёгивает моё возбуждение.

— Моя, — произносит Папочка, его голос — резонирующий рык, который, кажется, разносится прямо от стен.

Мой папочка нависает надо мной, его облик теперь более плотный, источающий холодную мощь. Его теневой член полностью проявился — устрашающая, прекрасная колонна живой тьмы, толстая у основания с чешуйками, похожими на обсидиан, которые смещаются и колышутся, переходя в дымчатые нити с едва светящимися углями на концах.

Я инстинктивно сжимаю ноги, возбуждение скручивает меня и оставляет без дыхания.

Папочка заходит сзади и хватает меня за бёдра, легко ставя меня на четвереньки.

— Соси меня, девочка. Глубоко, — кряхтит Джеймс.

Я подчиняюсь, внимание разрывается между толстым членом, заполняющим мой рот, и Папочкой, устраивающимся между ног. Он разводит мои колени в стороны, широко раскрывая меня. Его теневые пальцы окунаются в мою влагу, собирая смазку, а затем скользят назад, исследуя тесное кольцо моей задницы.

Его палец прижимается к моему анусу, холодный и настойчивый. Я заставляю мышцы расслабиться, заглатывая Джеймса глубже, чтобы отвлечься.

Палец Папочки проникает в меня — резкое, шокирующее растяжение. Я стону, не выпуская члена Джеймса, и звук получается приглушённым.

Эдди встаёт рядом с Папочкой, наблюдая с восторженным напряжением, его собственный член теперь на свободе, твёрдый и покрасневший в его руке.

— Посмотри на неё, — выдыхает Эдди, медленно поглаживая себя. — Принимает всё это…

Палец Папочки проходит глубже, вращаясь, растягивая. Холодное трение в сочетании с наполненностью во рту и голодным взглядом Эдди посылает через меня головокружительные волны удовольствия.

Папочка добавляет второй палец. Растяжение обжигает, заставляя меня скулить, но он изгибает пальцы, находя внутри точку, от которой перед глазами взрываются звёзды. Гортанный стон вырывается из моего горла.

Он выводит пальцы. Прежде чем я успеваю осознать потерю, широкая чешуйчатая головка его массивного теневого члена прижимается к моему заду.

Я выпускаю член Джеймса изо рта.

— Папочка, пожалуйста… это слишком…

Он игнорирует мою просьбу, неуклонно толкаясь внутрь. Давление огромно, оно обжигает. Слёзы выступают в уголках моих глаз.

Джеймс удерживает мне голову, заталкивая свой член обратно мне в рот и безжалостно трахая моё горло.

— Ты справишься, Молитва, — кряхтит он. — Принимай член своей Тени, как хорошая Королева.

Папочка проходит глубже. Чешуйки скребут по моим внутренним стенкам — уникальное сочетание боли и ошеломляющих ощущений. Тлеющий кончик жарко вспыхивает внутри меня. Он упирается в самое дно, его теневая фигура плотно прижата к моему заду. Я растянута до невозможного предела, всё горит и ноет.

Но затем боль начинает отступать, сменяясь глубокой, всепоглощающей наполненностью — холодный огонь разливается по моему нутру. Его сила пульсирует через эту связь, сливаясь с моей.

Папочка медленно отстраняется, а затем глубоко толкается. Теперь скольжение идёт ровнее, благодаря его странной чёрной эссенции, которая фонтаном бьёт между моих ног. Чешуйки создают скребущее трение, задевающее каждый нервный конец.

В сочетании с тем, как Джеймс вколачивается в моё горло, а Эдди дрочит, глядя, как меня ебут в оба конца, это становится невыносимым. Удовольствие нарастает резкими, зазубренными пиками. Теперь я стону не переставая — гортанный звук вибрирует вокруг члена Джеймса.

Эдди опускается на колени рядом со мной и наклоняется ближе,