Кара для предателя. Наследник бога-дракона - Элис Карма

class="p1">Искры от алтаря разлетаются и кружат в воздухе. Монотонный голос Свеи, возносящей хвалу Прародителю, сливается с рокотом горы и шумом ветра снаружи. Фигура жрицы на фоне серого камня кажется хрупкой. Ветер треплет полы её одеяния. Но Свея без тени сомнения исполняет ритуал, как того требуют наши традиции.

Год назад я приняла на себя роль королевы-регента, а Свея стала жрицей при правителе Дваргуса. Я постаралась передать ей всё, что помнила из наблюдений за Гутрун. Мне казалось, что это будет хороший способ почтить память женщины, что заменила мне мать. Я не ждала многого от лучницы с юга, толком не владеющей грамотой. Теперь же рядом со мной та, кому я могу по-настоящему доверять.

Позади слышатся шаги, и я оборачиваюсь. Саар чуть поодаль приглядывает за моим сыном. Когда слуга вернулся из замка ярла Калле, я выдохнула с облегчением. Я не была уверена, что с ним сделают после моего побега. Но к счастью, ярл Калле проявил благоразумие и практически не стал его наказывать. Теперь Саар в числе других служит мне во дворце.

Ингвальд в облике дракона исследует гору. Эта форма нравится ему гораздо больше, ведь он в ней быстр и не уязвим. Мне всё ещё страшно, что он забудет, как становиться дворфом. Обычно Свея успокаивает меня, говоря, что Прародитель подскажет ему, если он забудет. Но мне всё равно беспокойно.

Я боюсь, что из-за прямой связи Ингвальда со Стамфаром, мы с сыном рано утратим связь. А ещё боюсь, что Ингвальду надо будет раньше времени повзрослеть. Он ведь будет вынужден взойти на трон, как только сам сможет физически сесть на него. А мне бы хотелось, чтобы до того, как стать новым конунгом, он побыл моим сыном чуть подольше.

После завершения ритуала наша процессия начинает спуск с горы. Зимнее небо к вечеру темнеет. Ветер усиливается, и начинается снежный буран. Я кутаюсь в меха, пытаясь защитить сына от снега и холода. В этот момент память совершенно некстати возвращает меня в прошлое.

Я вижу тот день, когда в одиночку отправилась на гору Ильфьель. Я чувствовала себя такой одинокой и потерянной. Тогда мне казалось, что всё закончилось. Что моё сердце разбито, а сама я сломана и больше никогда не смогу найти опору. Но в конце концов, жизнь всё расставила по местам. Я обрела гораздо больше, чем потеряла. Теперь меня окружают мои союзники, я стала матерью, а ещё обрела настоящую любовь.

Перед мысленным взором возникает образ Гутбрэнда. Мы провели вместе так мало времени, прежде чем он отправился на юг. И всё же этого оказалось достаточно, чтобы он стал для меня кем-то близким и значимым. Ярл Йоран сдержал своё слово и предоставил совету доказательство того, что Гутбрэнд наследник ярла Берена. Мне думается, узнав о том, что у южного графства появится ярл, остальные выдохнули с облегчением. Обязанность защищать границу от гоблинов снова легла на плечи правителя юга, как и обязанность восстановить эти земли. Я знаю, что у Гутбрэнда сейчас много забот. Но я всё равно скучаю.

Когда мы возвращаемся во дворец, мне докладывают о прибытии ярла из южного графства. Я оказываюсь не способна даже дослушать доклад до конца, — сбрасываю с плеч тяжёлую шубу и быстрым шагом направляюсь в малый зал.

Двери распахиваются, и я вижу его. Гутбрэнд стоит в центре зала, вымотанный долгой дорогой, но всё такой же родной. Я бросаюсь к нему с объятиями. На мгновение всё остальное исчезает. Стражники за моей спиной деликатно закрывают двери.

— Здравствуйте, Ваше Величество, — смущённо произносит Гутбрэнд.

— Эмма, прошу… — говорю я, заглядывая ему в глаза. — Зови меня по имени.

— Не могу, — отвечает он и отстраняется. — Я сильно скучал за вами. Но я прибыл по делам своего графства, а потому должен блюсти этикет. Простите…

Он отступает на шаг и кланяется мне. Это словно возвращает меня в реальность. Щёки вспыхивают. Мне становится стыдно за свою несдержанность.

— Вы правы, ярл Гутбрэнд, — произношу я, пытаясь вернуть себе самообладание. — Простите моё легкомыслие. Просто я действительно рада вам.

Он поднимает голову, и на мгновение я вижу нежный взгляд и ласковую улыбку. Но затем Гутбрэнд переходит к делу.

— Южное графство нуждается в поддержке, — говорит он ещё более официальным тоном. — Урожая, собранного осенью, не хватит до весны. Нам требуется помощь, иначе мы не удержим земли.

Внутри появляется странное волнение. Я понимаю, что не могу быть объективна в этом вопросе.

— Нужно обсудить это с казначеем и представителем совета ярлов, — отвечаю я с тяжёлым вздохом. — Такие решения обычно не принимаются единолично.

Спустя какое-то время в малом зале появляются казначей и ярл Йоран. Решение непростое, Хольмберг по-прежнему продолжает восстанавливаться после правления Роальда.

— Мы можем предоставить южному вам кредит, — произносит ярл Йоран, после некоторых раздумий. — С наступлением сезона добычи юг вернёт долг рудой и другими ископаемыми.

Я перевожу взгляд на Гутбрэнда.

— Вас устраивает такое условие?

Он кивает, ни секунды не колеблясь.

— Да, Ваше Величество. Это справедливо.

— Да будет так, — произношу я, ощущая, как тяжесть ответственности ложится на мои плечи.

Когда за последним советником закрываются двери, в зале воцаряется тишина. Я остаюсь с Гутбрэндом наедине и какое-то время просто смотрю на него, не зная, с чего начать.

— Прости за то, что вынудила тебя дать это обязательство, — произношу я наконец. — Если бы всё зависело только от меня, я бы помогла тебе и югу без раздумий.

Он качает головой, глядя на меня с теплотой и нежностью.

— Вам не нужно извиняться, Ваше Величество, — отвечает с улыбкой. — Мы оба правители и должны думать о том, что будет лучше для нашего народа.

Я всматриваюсь в его лицо и понимаю, что Гутбрэнд изменился за этот год. Стал спокойнее и рассудительнее. Больше всего я боялась, что власть может развратить его, как было с Роальдом. Но похоже, что Гутбрэнд всё ещё связан со своим графством и народом, как и раньше.

Я отвожу взгляд. Невольный вздох вырывается из груди.

— Порой я думаю, правильно ли я поступила, взвалив на тебя эту ношу, — произношу я неуверенно. — Хотел ли ты стать ярлом и не коришь ли меня втайне? Это не даёт мне покоя.

— Ну, для меня стало неожиданностью, когда мне сказали, что моим отцом был ярл Берен. Я ведь знал его, — усмехается он. — Но потом мне в голову пришло, что мы не всегда будем воевать. И тогда я понял, что мне надо научиться жить иначе. Я знал себя как воина, как командира, и