Эпоха безумного короля - Анастасия Райнер

– Папенька все равно любит только меня! – кричала Присцилла будто издалека, из какой-то иной реальности.

Стоя в стороне, разбитая и потерянная Изабель не понимала, что происходит, и даже не хотела понимать. Ей вдруг все стало совершенно безразлично. Она моргала, уставившись прямо перед собой, но при этом не видела, как Итан Клемент бросил неоната в ближайшую камеру и за неимением ключа запечатал решетчатую дверь с помощью магии.

Изабель лишь слегка встрепенулась, когда встревоженный Итан схватил ее за плечи и принялся трясти, пытаясь привести в чувство и предостеречь. Но и без всяких наставлений Изабель знала: ей нельзя выдавать свою скорбь по отцу. Она должна оставаться для всех невозмутимой, холодной и закрытой. Вот только правда состояла в том, что скорби в ней больше не осталось – на месте разбитого сердца зияла черная дыра. Бесконечная, молчаливая космическая пустота, лишающая всех прочих чувств. Будто Изабель и сама вдруг обратилась в покойницу.

И, только приблизившись к дверям своих покоев, Изабель заставила себя вновь заговорить с Итаном.

– Прошу вас, устройте нашу с протектором встречу сразу, как только он сможет меня принять. – Ее голос был блеклым, лишенным чувств. – Мне необходимо как можно скорее переговорить с ним. Это крайне важно.

Генерал ответил согласием, прежде чем открыть перед ней дверь.

Оказавшись у окна, Изабель, точно призрак, опустилась в кресло. Она почти не моргала, глядя прямо перед собой, не заостряя внимание ни на чем, видя вместо привычного мира неясные пятна. Ей хотелось кричать, но она молчала. Хотелось упасть на пол, начать его колотить, но она не смела и шелохнуться. Все ее тело окаменело. Она больше не могла ни плакать, ни дрожать, точно пустая оболочка, равнодушно созерцающая, как утекает жизнь.

Изабель больше не была человеком, она превратилась в предмет. Напоминала треснувший глиняный сосуд, который стал пустым и более ни на что не годным.

Возможно, Изабель даже не до конца осознала потерю последнего члена ее семьи, которого она, несмотря ни на что, так отчаянно пыталась спасти. Отец будто предвидел это, упрямо твердя, что именно вампир станет причиной его смерти. Ричард Дайер понимал весь ужас своего положения, а потому вынудил Изабель принести не менее страшную клятву.

– Госпожа, мистер Клемент велел принести вам успокоительное. – Голос служанки заставил Изабель вздрогнуть, вырывая из омута размышлений. – А еще полчаса назад доставили ваш заказ. Вот.

Изабель повернула голову, безучастно глядя, как служанка ставит на стол большой флакон с эфирными маслами.

– Пожалуйста, выпейте отвар сейчас, госпожа.

Изабель бездумно осушила кубок, не разбирая вкуса. Так опрометчиво и так глупо.

Служанка ушла, но тишина так и не наступила, потому что в голове Изабель вдруг послышался назидательный голос: Ричард Дайер требовал немедленного исполнения клятвы. Темнеющее небо точно затягивало душу Изабель в беспросветный мрак, а она даже не думала сопротивляться. Все, чего ей хотелось, – забыться. Или, может быть, даже умереть следом за своей семьей.

Глава 50

Запретное

Предчувствуя неладное, Итан не торопился пускать Изабель в покои Кайрона Гесса.

– Мисс Дайер, я искренне надеюсь, что вы не натворите глупостей. – Преградив путь, он глядел так, будто пытался предугадать ее намерения.

Изабель оставалась спокойной. Лишь крепче сжала флакон с маслами, скрываемый под складками пышной юбки.

– Мистер Клемент, делать мне подобные предупреждения нецелесообразно. Что может заурядная смертная девушка против верховного протектора Арданеи?

– Возможно, вы и заурядная, однако внимание Гесса привлекаете. Обычно он держит дистанцию и не подпускает посторонних даже на самый короткий разговор. Если же вы намерены этим воспользоваться, знайте: кто сеет ветер, пожнет бурю. Всякое действие рано или поздно отыщет справедливый отклик. А потому – осторожнее, мисс Дайер. Взвешивайте каждое свое решение.

– Буду взвешивать, благодарю, – сдержанно ответила Изабель, после чего получила дозволение войти в покои протектора.

Кайрон Гесс дожидался ее возле камина. Настороженный, с немым вопросом во взгляде и все с той же серебряной маской, скрывающей большую часть лица. Раны на его руках уже затянулись, осталась лишь легкая краснота, как от свежего шрама.

– Соболезную вашей утрате, – произнес он.

Взгляд Изабель порождал еще больше вопросов. Безусловно, она была не в себе и еще не скоро оправится от шока. Она нуждалась в поддержке, в утешении, но за тем ли явилась сегодня к нему? И сумеет ли он ее утешить? Решится ли сам Кайрон вновь подойти после того, как всего несколько часов назад рвался выпить всю ее кровь?

Ее поцелуй никак не выходил у него из головы. Такой короткий, быстрый, но вместе с тем такой восхитительный и пьянящий. Изабель была создана для него. Создана, не иначе. Вот только зря она не боится, зря так упорно ищет встречи и зря продолжает двигаться прямо сейчас к нему.

Разве Кайрон способен себя контролировать после того, как узнал вкус ее губ? После того, как впервые вдохнул ее запах, не заглушаемый этой резкой пахучей смесью, наполняющей маску. Теперь Кайрону казалось, что аромат девушки просачивается даже сквозь эту смесь и прорывается в его легкие. Такой сладкий и желанный аромат, кружащий голову точно юному мальчишке, а не бессмертному, который уже три века бродит по земле.

Изабель стоило бы рассказать Кайрону Гессу о том, что уже завтра ее выдадут замуж за Эдмунда Томпкина. Но она не собиралась этого делать, как не собиралась говорить об утрате или о чем бы то ни было еще. Остановившись рядом с протектором, в шаге от ошибки, она тихо произнесла:

– Хочу наслаждаться каждым мгновением жизни.

– Так вот зачем вы пришли? Наслаждаться?

Вместо ответа Изабель поставила на тумбу какой-то сосуд, а затем потянула за ленты платья, ослабляя шнуровку. Ее взгляд говорил сам за себя. Кайрону понравилось то, как бесстыдно она заявила о своем намерении, однако он не мог позволить ей продолжать.

– Пожалуйста, Изабель, не надо. Иначе я не смогу себя контролировать…

– Доверьтесь мне.

Точно в наваждении, она неспешно освободилась сначала от платья, а затем и от тончайшей шелковой сорочки. Завороженный Кайрон был не в силах отвести взгляд от ее стройного обнаженного тела. Он блаженствовал, но вместе с тем глубоко внутри лишь сильнее ощущал болезненную досаду: ему можно было только смотреть, но не касаться.

Перед этими обстоятельствами он был абсолютно бессилен. Если раньше скрываться под маской казалось чем-то обыденным и простым, не доставляющим существенных неудобств, то после встречи с Изабель это превратилось в настоящую пытку. Только тогда Кайрон понял, насколько его сущность