Эпоха безумного короля - Анастасия Райнер

Смахнув слезы, Изабель в очередной раз пожалела о том, что эмоции нельзя отключить. Имей она такую возможность, то без колебаний сделала бы это. Тогда все стало бы гораздо проще: никаких чувств, никаких желаний, страхов или сомнений. Только цель. А все остальное на пути к ней лишь пыль.

Но вместо этого, сжимая открытый пузырек в дрожащих пальцах, Изабель никак не могла набраться решимости. Сердце щемило. Девушка буквально ломала себя на части, пока в памяти продолжал звучать грозный голос отца: «Ты обязана это сделать во имя Господа, во имя нашей семьи, во имя рода человеческого и во имя величия своего духа!»

Но так ли любит своих детей Господь, если вынуждает страдать? Разве должна любовь приносить такие мучения? Разве может Господь, милостивый и всепрощающий, так издеваться над чужими судьбами? Как может он наслать любовь, которая все равно что самое страшное проклятье?!

На собраниях Ордена отец часто повторял: «Уж если ненавидите, не оставляйте даже пепла. Действуйте и ничего не бойтесь, ведь ваша ненависть тоже свята». Тогда Изабель верила ему. Однако с тех пор все изменилось, и в особенности ее вера.

– Вы можете сделать это, – внезапно произнес Кайрон. – Я не стану сопротивляться.

Изабель с ужасом перевела на него взгляд. Он смотрел безотрывно. Смотрел исключительно на нее, а не на крохотный флакончик, зажатый в ее руке. Неужели он обо всем знал? Неужели догадывался уже тогда, когда она вошла в его покои? Неужели Кайрон действительно понимал, чем именно должна окончиться их долгожданная близость?

«Сделай это, Изабель! Сделай, раз он сам этого просит! Ты мне поклялась! А раз поклялась, так исполняй!» – гремел голос покойного Ричарда Дайера, пока его дочь обливалась слезами.

Отец всегда воплощал собой несокрушимую силу, но сейчас Изабель отчаянно сопротивлялась его образу, потому что себя ощущала сильнее. Ей захотелось наконец-то сломать созданные отцом установки, сорвать эти оковы невежества, поскольку она убедилась: свята отнюдь не ненависть.

Истинная сила не в той броне, которой мы покрываемся с течением времени. Сила – в умении обнажать свою душу и чувства, не боясь при этом получить удар в самое сердце. Когда ты переполнен светом и любовью, любое зло разрушается от жара твоего пламени и только тогда ты становишься по-настоящему неуязвимым. Пока зло лжет и исхитряется, чтобы убедить действовать с ним сообща, любовь, как и все фундаментальное, открыта и проста.

Какой тогда вообще смысл в существовании, если оно творится не ради любви?! Какой смысл в душе, если ради нее нужно предать возлюбленного?!

А Изабель любит Кайрона Гесса! Любит отчаянно, до безумия. И теперь, познав столь сильную любовь, ей не хотелось останавливаться, ей хотелось любить его еще сильнее, любить полной грудью. Общая судьба сплотила их раз и навсегда. Навеки. Изабель до умопомрачения хотелось жить, но только с ним рядом. День за днем, год за годом держать его за руку и пить эту жизнь жадно, большими глотками, не проливая ни капли. И отныне… посвятить ему жизнь, отдать ему всю себя казалось важнее сохранения собственной души.

Кайрон все ждал. Не смел даже шелохнуться, не пытался отговорить или как-то отвлечь. Его тяжелый взгляд выражал невыносимую, смертельную усталость, накопленную за столетия. Если его жизнь не оборвется сегодня, то пытка продолжится. Изо дня в день он будет вынужден служить, метаясь меж двух огней, без права на личное счастье. Все потому, что Кайрон Гесс был слишком ценен, слишком исключителен и слишком важен для каждой из сторон. Сколько бы он ни выслуживался, его попросту не захотят отпустить на свободу. Освободить его сможет одна лишь смерть.

– Изабель, – наконец прошептал он, – будет лучше, если все закончится здесь и сейчас. Пускай же мой конец будет связан с чем-то хорошим… с самым лучшим из того, что со мной когда-либо случалось.

– Я не могу…

– Но вы дали клятву. Об этом мне сообщил старый авгур, сидевший в соседней с вашим отцом камере. Пришла пора ее исполнить, и я позволяю вам сделать это, потому что сам того хочу.

– Но почему, Кай?.. Почему вы не хотите жить?

– Людям не понять, каково быть вампиром. Мы для вас опасные и привлекательные создания из мрачных сказок. Вы слагаете о нас небылицы, но даже не пытаетесь увидеть то, что прячется за ширмой таинственности. А там одна лишь вековая тьма. Одинокая, холодная, опустошающая. И в этой тьме нестерпимо хочется спать, вот только уснуть не можешь.

Изабель до глубины души поразило то, как искренне он говорил.

– Прежде чем вы подарите мне столь желанный сон, открою еще один секрет. – Кайрон выглядел спокойным, но его голос звучал так, словно это их последний разговор и другого не будет. Словно он сам больше не верил в то, что они увидятся вновь. – На вампира, который убил вашу мать Гортензию, я вышел уже к утру и лишил этого безродного жизни. Он погиб в мучениях. А того, кто смертельно ранил вашего брата Александра, той же ночью убил один из охотников. Знаю, слабое утешение, однако вам стоило узнать об этом.

– Благодарю, что открылись мне, Кай, – всхлипнула Изабель.

– Пора действовать, – поторопил протектор, а после закрыл глаза, опустил голову на подушку и разомкнул губы в готовности испить яд.

В этот момент Изабель вдруг осознала сразу несколько важных вещей.

Во-первых, этот манипулятивный внутренний голос – не ее голос, а голос ее памяти. Ричарда Дайера больше нет. Изабель больше не нужно пытаться заслужить отцовскую любовь. Тем более за счет обещаний, на которые он ее вынудил.

Во-вторых, существуют клятвы, которые важнее нарушить, чем исполнить. Потому что эти клятвы лживые, отравленные, уничтожающие все хорошее и светлое.

И в-третьих, душа есть у всех. Ее нельзя потерять, если намеренно от нее не отказываться, если намеренно не уничтожать нетерпимостью и ненавистью. А если подпитывать душу любовью, она расцветает, становится крепче и шире и в конце концов разрастается до таких масштабов, что может объять целый мир.

Вот почему бессмертные вампиры и смертные люди равны. Равны в своем праве на жизнь и в своем стремлении постичь грани бытия, прочувствовать и Бога, и дух, и любовь. Потому что каждый из нас еще один лик бесконечности, воплощенная часть Творца.

Вместе с этим пониманием от былой решимости не осталось и следа. Изабель разомкнула пальцы. Маленький стеклянный пузырек с легким стуком упал на пол и покатился под кровать.

– Вы обязаны жить! – твердо произнесла Изабель. Кайрон в неверии распахнул глаза. – Вы обязаны жить, потому