После развода. Ненужная истинная дракона - Анна Лессер

— Герберт. — Снова тихо позвала я, проводя ладонью вверх.

И в какой-то момент, стоя вот так рядом, вокруг стало подниматься драконье пламя, которое выдохнул зверь в меня.

Но вопреки всему, оно не обжигало, а как будто бы кольцом окутывала нас двоих. В звериных глазах, с вертикальным зрачком, плескалось безумие, которое угасало от каждой огненной волны.

Зажмурив глаза сильно, сильно, я мысленно просила:

“Пожалуйста, пожалуйста, вернись. Я же знаю, ты можешь”.

А когда открыла глаза, моя ладонь лежала на сердце мужчины, которое снаружи было перечёркнуто штопаной раной.

Герберт дважды моргнул, словно пытаясь сфокусировать взгляд.

Кашлянул, выплёвывая сгусток огня и согнувшись пополам, рыкнул:

— Драконья мать! A второй раз уже не так тяжело оборачиваться.

Глава 75

Герберт.

В мертвецкой пахло тленом, медицинским спиртом и почему-то касторкой. Я мало, что чувствовал. Потому, что был мёртв. И только за счёт того, что раздавленная травяная таблетка от кузины Люсиль, призывающая задержать душу в теле, только поэтому я все ещё с уровня стороннего наблюдателя мог находиться здесь и сейчас. Потому, что пока на мне кандалы, регенерация не начнётся.

А дракон нервничал.

Он чувствовал, что тело умирает. Точнее, уже умерло.

И мы с ним, как два дурака, сидели и ждали непонятно чего.

Мне просто нужно было, чтобы сняли кандалы. Если я не ошибся, то дракон первым выскочит наружу, а душа, которая не смогла свалить в загробный мир, задержавшись в теле, которое регенерирует, сможет потом перехватить контроль.

В теории.

Южные диалекты прозвучали, где-то отдалённо. По ступеням в коридоре началось движение. Я тяжело выдохнул, дракон рыкнул, стараясь быстрее, быстрее развернуться так, чтобы занять удобную позу.

И почему-то, впервые за много лет было такое единение со зверем, что кому расскажи — не поверят.

— Друг мой. — Голос где-то над ухом.

Я не шевельнуться не мог, ни привстать. Ничего сделать.

— Я очень надеюсь на то, что это сработает. — Произнёс Кортес, наклоняясь и расщёлкивая браслеты, потому что сам их на меня надел перед поединком.

Выбор секундантов — дело тонкое. Моим был — Альваро — делец, торговец, промышленник. Человек, далёкий от политики и не желающий в неё вляпываться. Как однажды сам мне признавшийся: “я на специях с юга сделаю больше и эти деньги пойдут в казну. Так, что пусть корона держится за такого купца, как я”.

Похвально. Только что-то мне подсказывало, что Кортес не сможет долго балансировать на грани и когда-то его спокойной, размеренной жизни между бабами, вином и гульбищами придёт конец.

Когда щелкнул второй браслет, дракон встрепенулся.

— Ну же, дружище! — Снова зазвучал голос Альваро над ухом. — Если все так, как ты рассчитал — ты должен по крайней мере хотя бы дрогнуть.

Но, к сожалению, ничего не выходило.

Регенерация не наступала.

Я посмотрел в глаза зверю и качнул головой, намекая на то, что его выход.

Это ведь не так сложно, правда?

Но дракон, вильнув хвостом, заворчал.

Ты же её любишь, так же, как и я.

Дракон недоверчиво посмотрел на меня.

Тебе же абсолютно плевать: истинная она или нет. так истинной её сделать можешь только ты. Но ты же её также любишь, как и я. Не любил бы — ты бы её затоптал. Что ж ты, скотина такая, врал, мне все эти годы, пренебрегал и, как только появилась у тебя возможность — тут же удрал.

И в голове зазвучала речь:

“А не надо было меня принуждать. Жил бы без метки и хорошо бы жил”.

Ну и скотина ты мстительная. Она же тебе детей родила. Дракона такого хорошего родила. Ты же видел его глаза — твои глаза. А дочь? Ты же прекрасно чувствуешь то же самое, что и я. Ты же понимаешь, что если до сих пор Адалинда не справилась с силой, то это означает только лишь одно.

Дракон посмотрел на меня хмуро.

А сейчас, у нас не будет никого. И нас тоже не будет. Понимаешь?

— Шейн, приди в себя. Хоть что-нибудь сделай.

Я ощутил, как горячая ладонь прошлась по груди, стирая кровь. Альваро пытался запустить сердце. Только это невозможно снаружи.

Изнутри надо запускать…

Драконом.

Я снова посмотрел на зверя укоризненно.

Ну же, тебе же не плевать на неё! Если б тебе было плевать на неё — ты бы не обернулся, спасая детей. Ну же, давай! Ты же знаешь, что будет дальше! Мы с тобой оба умрём! И умирать, судя по всему, будем долго. Даже когда нас накроет могильной плитой, мы с тобой ещё будем долго разговаривать. А я говорить умею бесконечно.

Дракон фыркнул.

И снова была тишина в ответ.

В памяти вставали картинки того, как родился Руперт. А потом Адалинда. Дракон с любопытством их рассматривал.

Ты же знаешь… Ты же видишь… Что ты без них делать будешь, лицемерная ты скотина? Они же тебе дороги не меньше, чем мне!

— Драконий демон тебя побери, Шейн! — Выбился из сил Кортес. — Я не могу оживить мёртвое тело, как ты этого понять не можешь! Давай сам! Если один раз получилось обернуться, второй раз тоже получится. Давай!

Кортес, когда психовал, ругался по южному, заставляя дам краснеть, а мужиков брезгливо вздёргивать носы, дескать: дикарь какой-то.

Нет, не дикарь. Горячая кровь!

Южная кровь!

— Шейн, мне надо будет уйти через несколько лучин. Я не могу просидеть в мертвецкой с тобой до самого утра. Ты это знаешь не хуже меня.

Я знал. Поэтому, когда последнее заклинание влетело в грудь, пытаясь завести сердце,я просто мысленно пожелал Альваро, не оказаться на моём месте никогда.

И мы остались наедине с драконом.

Уговоры были долгими. И в какой-то момент я выбился из сил, пытаясь доказать этому вредному ящеру, что нам надо жить, не сходя с ума от того, что все сложилось именно так.

Я винил во всем только себя. Игры знати всегда были жестоки. А уж игры драконьей знати отличались изощрённостью.

Их другому отдадут! Слышишь?

И меня вдруг тряхнуло. Так, как будто бы