В Поисках Персефоны - Сара М. Иден

— Здесь свежая вода, — она кивнула на таз. — Чтобы вы могли вымыть руки.

Адам взглянул на свои ладони. Кровь забилась в каждую складку кожи, окрасив их во все оттенки — от бледно-розового до почти черного. Он смотрел на них в каком-то мрачном оцепенении, не в силах отвести глаз.

— Вам станет легче, когда смоете это, Ваша Светлость, — мягко сказала девушка. — Сердце любого человека заболит, когда увидишь кровь своей жены.

Он кивнул и молча подошел к умывальнику. Адам погрузил руки в теплую, спокойную воду. Красные нити закружились, затуманивая прозрачность. Одной воды было мало. Адам взял полотенце — единственное чистое во всем доме, как ему показалось — и принялся тереть.

Сердце любого человека заболит.

Адам не мог представить, что это чувство можно описать как-то иначе. Сам он вышел из этой передряги невредимым, и все же он чувствовал боль — внутреннюю, ноющую боль.

Адам взглянул на Персефону. На ее лице застыло выражение крайнего страдания. Тихие стоны вырывались у нее из горла, пока горничная кропотливо зашивала раны. Адам помнил эту боль — ощущение, когда тебя сшивают заново. Это была боль, наслоившаяся на боль. Он годами не

позволял себе думать о тех временах — о жестоких операциях и долгом, мучительном восстановлении.

Адам тер и споласкивал руки снова и снова, пока кожа не покраснела — теперь уже не от крови, а от его неистового усердия. Но тщетно: каждая линия, каждая крохотная морщинка на ладонях оставались неестественно темными, а под ногтями все еще виднелись бурые следы.

Понадобится время, чтобы окончательно отмыться, хотя Адам не верил, что когда-нибудь сможет выкинуть из головы образы последних нескольких часов.

— Адам... — донесся до него приглушенный стон. Он быстро вытер руки и бросил таз с мутной, розовато-рыжей водой.

Он сел рядом с Персефоной и сжал ее пальцы в своих. Слеза скатилась по кончику ее носа. Адам нежно смахнул ее.

— Она скоро закончит? — с трудом выговорила Персефона.

— Скоро, — прошептал Адам. Она словно немного расслабилась, почувствовав его поддержку. Адам не думал, что она вообще что-то видит сквозь заплывший глаз. Ее боль, должно быть, была почти невыносимой.

— Адам?

— Да, дорогая? — Дорогая? Адам на мгновение замер, пораженный тем, как естественно это слово сорвалось с его губ.

— Пожалуйста, останься со мной, — прошептала Персефона. Он не знал, что подтолкнуло его к этому порыву, но он наклонился и легонько поцеловал ее в лоб, задержавшись на мгновение дольше необходимого.

«Если и ты останешься со мной», — едва шевельнул он губами, не произнося ни звука.

Он оставался рядом, пока горничная не затянула последний стежок и не обернула ногу Персефоны чистыми полосками льна.

Через несколько минут они сидели на скамейке у изножья её кровати, Персефона прижималась к нему, свернувшись и уткнувшись в его грудь, а он обнимал ее. Служанки меняли постельное белье — то, что было, оказалось безнадежно испорчено кровью, водой и бренди. С тем же успехом она могла бы прилечь на кушетку в своей гостиной, но Адам не пожелал об этом и слышать. За те несколько минут, что он держал ее, Персефона уснула.

Наблюдение за ее сном стало его привычкой за последние два месяца. Но никогда еще он не смотрел на нее так пристально, как сейчас. Она была бледной, в синяках и явно страдала от боли. Пока не приедет хирург из Хоика или лекарь из Сифтона, они не узнают, сломана ли лодыжка. Только время поможет сойти отеку с лица. А что, если в раны попала инфекция? Заражение крови может развиться быстро.

Нет, Адам покачал головой. Он вылил столько бренди, что хватило бы очистить раны целому армейскому полку. Но будет ли этого достаточно? Он ведь не медик.

— Ваша Светлость?

Он поднял взгляд на горничную.

— Ее Светлости нужно переодеться в чистую ночную сорочку.

— Разумеется. — Адам наклонился к жене. — Персефона. — Легкий толчок, и она зашевелилась. — Персефона? Она посмотрела на него, ее взгляд был туманным от усталости и смятения. — Твоя горничная собирается тебя переодеть. Было бы лучше, если бы ты проснулась.

Она кивнула, но все еще казалась далекой, полусонной. Адам взглянул на свою одежду, покрытую пятнами крови и грязи.

— Мне тоже нужно переодеться.

Персефона приподнялась и слабо улыбнулась. Она кивнула, но взгляд её оставался отрешенным, словно она всё ещё была во власти сна.

— Мы позаботимся о ней, Ваша Светлость, — сказала горничная. Краем глаза Адам заметил, как другие служанки согласно кивают.

— Пошлите за мной, если ей что-нибудь понадобится, хорошо?

— Конечно, — отозвались те. Служанки смотрели на него в упор, как на влюбленного мальчишку, расплываясь в приторных улыбках и глядя на него чересчур понимающими глазами. Адаму внезапно стало ужасно не по себе.

— Постарайся отдохнуть, — бросил он Персефоне и, настороженно поглядывая на женщин, вышел так быстро, как только позволяло его достоинство.

32.

Управляющий Фалстоуна, мистер Хейворт, ждал в кабинете Адама, когда