Ужасный - Грир Риверс

Он отпускает меня гораздо мягче, чем я ожидала от человека, который должен мучить, и обходит меня, скрываясь из поля зрения. Все, на что мне нужно смотреть, — это на его стул и мясницкие инструменты передо мной.

Внезапно тупой край моего холодного лезвия скользит по внутренней стороне бедра. Я пытаюсь сжать колени, но это бесполезно.

— Цепи держат тебя именно там, где я хочу, и они будут удерживать тебя таким образом. Тебе придется терпеть то, что я с тобой делаю, и если ты будешь хорошей девочкой, тебе это может даже понравиться. Если нет...

Лезвие ножа внезапно касается внутренней поверхности моего бедра. Мой пульс учащается. Это больше не тупой конец.

— Это твоя бедренная артерия. Один неверный надрез, и ты истечешь кровью. Итак, кем ты будешь для меня на этот раз? Милой Тэлли? Или гадюкой? В любом случае, твоя жизнь в моих руках. Мои ответы — в твоих.

Он медленно подводит тупое лезвие ножа все ближе и ближе к моей киске. Прежняя дрожь вернулась, и я дрожу от предвкушения. Когда он достигает вершины моих бедер, то сосредоточивает лезвие над моим входом, разделяющим нас только тонким хлопком стрингов. Я не смею пошевелиться и изо всех сил стараюсь полностью отключиться от своих эмоций.

Он проводит плоской стороной лезвия по моему клитору, и я сдерживаю стон.

— Ты уже влажная для меня, Талия. — Я слышу усмешку в его голосе. — Я знал, что твое тело жаждет моего.

— Иди к черту.

— Я планирую. Но я заберу тебя на небеса, прежде чем утащу за собой вниз. — Он глубоко вдыхает. — Черт, твое возбуждение пахнет так же хорошо, как и ты сама.

Нож скользит по моему холмику, и, прежде чем я успеваю опомниться, он разрезает тонкие бретельки моих стрингов. Материал ниспадает лентой на землю, и прохладный воздух облизывает мою взмокшую киску.

— Моя прекрасная vipera.

Потребность в его голосе обдает жаром мое тело. Со всеми моими фантазиями об убийстве и мести, я никогда не лелеяла ту, в которой я была бы звездой такого рода шоу. Сев был для меня загадкой, шокируя на каждом шагу. Того, как он разбудил нас обоих прошлой ночью, было достаточно, чтобы настроить мое тело на его лад. Я хочу его, несмотря на то, что мы оба хотим убить друг друга. Черт, может быть, это потому, что мы оба хотим убить друг друга.

Он проводит пальцем по моей сердцевине, посылая по мне волны удовольствия. Тупое лезвие ножа скользит по моим изгибам, задевая платье-свитер, когда он возвращается к моему лицу. Как только он оказывается в поле зрения, он засовывает свой блестящий палец в рот и высасывает его дочиста, перед тем как вынуть.

— Восхитительно, милая Тэлли. Чертовски восхитительно.

— Ты развратен, раз вешаешь женщин только для того, чтобы помучить их. — К черту хриплое желание, исходящее из моего голоса.

— Ты возбуждаешь меня. Я никогда раньше не был так развратен. Ты у меня первая. Ты уже собираешься дать мне ответы?

Я пристально смотрю на него в ответ, и он пожимает плечами. Он исчезает из поля зрения и нажимает кнопку, чтобы снова запустить блок. Когда мое тело начинает опускаться, разочарование приглушает мое возбуждение. Так продолжается до тех пор, пока я не осознаю, что не опускаюсь. Разрыв переворачивает меня с ног на голову.

Что за черт?

Как только я полностью переворачиваюсь, цепи останавливаются. Кровь начинает приливать к моей голове, и платье спадает вокруг талии, оставляя мою задницу и голую киску открытыми холодному воздуху комнаты для выдержки.

— Северино...

Высоко надо мной он проводит ногтем по кончику ножа и улыбается мне. Он позволяет металлическому звону эхом отражаться от твердых стен, прежде чем заговорить.

— Ты, наконец, понимаешь, что тебе крышка, Талия? Больше никаких разговоров, если это не ответы.

Мой разум хочет взбунтоваться, но я зажимаю рот. Когда он подходит ближе, я вижу только твердеющую выпуклость в его джинсах. Я сажусь в первом ряду, когда он расстегивает ремень одной рукой, точно так же, как он делал, когда убивал Перси. Ремень выскальзывает из петель одним махом, и у меня текут слюнки. Следующим движением он оборачивает ремень вокруг запястья, через пряжку, и затягивает его резким движением руки. Ремень свисает и касается пола. Мое любопытство зашкаливает, пока его свободная рука не тянется к молнии.

Я чувствовала, какой он огромный, но когда он расстегивает молнию и вытаскивает свой член из боксерских трусов, его размер шокирует меня, поскольку он тяжелый, толстый и набухший. Он как раз на той высоте, на которой я могу лизать его, но я держу эту безумную мысль под контролем. Однако моя киска сжимается, умоляя его наполнить меня.

Он обдувает теплым дыханием мое влажное отверстие, заставляя меня извиваться. Моему разуму требуется секунда, чтобы осознать, как он расположил нас, но когда я понимаю это, я сглатываю.

— Вот что мы собираемся сделать. Я обещал вытрясти правду из твоего хорошенького ротика. Если ты порадуешь меня своими ответами, я обещаю заставить тебя кончить.

Мысль о том, что у меня во рту будет такая огромная штука, вызывает у меня головокружение. Или, может быть, это от того, что я нахожусь вверх ногами. В любом случае, как бы сильно я ни хотела сделать это, чтобы доставить ему удовольствие и разозлить его, не давая никаких ответов, я не знаю, смогу ли я физически сделать это.

Прежде чем я начинаю задыхаться то ли от нервов, то ли от выворота, его длинная, сильная рука обхватывает меня за спину и поднимает. Моя голова и грудь снова параллельны земле, но на этот раз я смотрю в потолок, а ноги по-прежнему высоко подняты. Новое положение заставляет кровь, приливавшую к голове, медленно отливать обратно к остальным частям моего тела. Тепло разливается под моей кожей, и мягкая улыбка растягивает мои губы. Север сдвигается так, чтобы его голова загораживала свет. Я в замешательстве хмурюсь, встречаясь с ним взглядом. Нож поблескивает, когда его указательный палец убирает завиток с моих глаз.

— Под таким углом дышать будет труднее, но я буду наблюдать за тобой, чтобы уловить любые признаки того, что это становится для тебя невыносимым, и в твоем распоряжении будет два варианта, чтобы сказать мне об этом самой.

— Хорошо...

— Первое — это безопасное движение. Я дам тебе кончик своего ремня, и ты