Ужасный - Грир Риверс

лихорадочно соображают. Мои инстинкты не подвели меня там, в театре. Он знает, что я сделала, и он дразнил меня за это. Я держу рот на замке перед лицом его обвинений. Насколько я понимаю, Северино приводит сюда людей только от имени Клаудио. Я ни за что не раскрою свои секреты так близко к концу списка. Я скорее умру, чем признаю поражение.

— Но чего я не знаю, милая Тэлли, так это зачем ты это делала. И почему ты остановилась у могилы Кьяры Бьянки? Не хочешь пропустить все это мимо ушей и просто ввести меня в курс дела?

Слышать свое старое имя и прозвище моего nonno Тони для меня как два кинжала в сердце, вновь посылающие гнев по венам. Как посмел этот монстр связать меня и использовать их против меня?

— Vaffanculo, Северино. Пошел ты на хуй. Я ни черта тебе не скажу.

Его брови приподнимаются.

— И как давно ты знаешь мое полное имя? На самом деле, знаешь что? Забудь об этом. У меня есть свои способы разговорить людей. Признаюсь, подобного обращения ещё никто не удостаивался.

Он подходит к панели на стене и нажимает кнопку. Я хмурю брови, когда цепи надо мной начинают звенеть, спускаясь по системе блоков на стене. Когда звенья вокруг меня сдвигаются и отрывают мое тело от пола, паника сдавливает мне горло.

— Сев, что ты делаешь?

— А, так теперь ты называешь меня Сев, да? Это потому, что ты чего-то хочешь? Сев, когда ты хочешь меня, Север, когда я тебе нужен, и Северино, когда ты обнажаешь свои клыки?

— Я никогда не хотела и не нуждалась в тебе, — выплевываю я ему, поднимаясь, хотя мое тело дрожит, молча умоляя его опустить меня. Воздух обдувает мои ноги, и я молча проклинаю тот факт, что сегодня надела гольфы вместо леггинсов. Страх, который мне удавалось сдерживать, начинает просачиваться внутрь, но когда Северино берет с металлического столика рядом с собой мой нож, он проявляется в полную силу.

— Нашел это в твоей сумочке. Ты была готова использовать это против Клаудио. Не так ли?

Он крутит рукоятку на пальце и ловит ее той же рукой, прежде чем она упадет.

— Я довольно искусен в обращении с клинками. Это мой метод. Так вот почему ты убила водителя и священника ножом? Ты пыталась подставить меня?

Я подвешена параллельно земле и достаточно высоко, так что нахожусь на одном уровне с его грудью. Цепи одинаково натягивают каждую часть меня, одновременно сгибая мои ноги назад и широко разводя их. Я не испытываю дискомфорта, и подъемное движение было достаточно медленным, чтобы у моего тела было время привыкнуть. Но ужас все еще ощутимым комом стоит у меня в горле, и я должна сказать себе успокоиться и ответить ему.

— Подставить тебя? Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Конечно, хотела. Ты изучала меня неделями, не так ли?

— Вообще-то, месяцы. — Я хихикаю.

Он снова садится, оказавшись на одном уровне с моим взглядом. Его челюсть под короткой бородкой подергивается, но какая-то глубинная часть меня довольна удивлением в его приподнятой брови.

— Почему ты так пристально меня изучала?

— Если ты еще не знаешь, то не заслуживаешь знать.

Я была так повреждена и обижена из-за того зла, которое он и его семья совершили против меня. И все же он был в таком блаженном неведении о боли, которую причинил, что не может вспомнить меня сам? Если это так, то я не обязана объяснять, как он причинил мне боль.

А что, если ему все равно?

У меня защемляет сердце. В этом суть, не так ли? Если я признаюсь, как его семья уничтожила меня, а ему все равно? Это сломает меня гораздо сильнее, чем что-либо другое до сих пор. Я могла бы справиться с тем, что меня сломают люди, которых я поклялась убить. С Севером? Я разобьюсь вдребезги и не смогу оправиться от этого.

Его губы растягиваются в улыбке, заставляя меня вздрогнуть.

— Тогда ладно. Мы сделаем по-моему.

— И что это за способ? — я добавляю яда в свой голос, чтобы он не услышал скрытого беспокойства.

— Я собираюсь вытрясти правду из твоих уст. Неплохо. Медленно. Мучительно. И тебе это понравится.

Желание напрягает мои внутренние мышцы. Я должна была бы ужаснуться его угрозе, но мое тело помнит, каково это — кончать в его объятиях, и что-то в его поведении начинает успокаивать меня. В этой позе мне кажется, что я лечу, а Сев здесь, чтобы подхватить меня, если я упаду. Может быть, я идиотка, но я не могу перестать думать, каково было бы заставить его кончить на этот раз. К тому же, если он заебет меня до смерти, что за путь мне предстоит пройти.

Предатель.

Он проводит пальцем по моей щеке. Выражение благоговения смягчается на его лице, когда он мурлычет:

— Я не могу сказать, нравится ли тебе это звучание или отстранение действует тебе на нервы. Твои щеки приобретают самый великолепный оттенок румянца.

— Ни то, ни другое, — огрызаюсь я в ответ. — Я могу висеть здесь весь день, но никогда не скажу тебе того, что ты хочешь услышать.

— Но это именно то, что я хочу услышать, vipera. — Его палец опускается, и он ухмыляется. — Учитывая мужчин, за которыми ты так долго охотилась, у меня возникло ощущение, что, увидев Клаудио прошлой ночью, ты бы захотела с ним встретиться. Вот почему я припарковал машину так близко к мусорному контейнеру. Мне показалось, что это отличное укрытие для тебя, чтобы попытаться убрать его.

— И все же ты защитил его, — усмехаюсь я.

— Я защищал его, потому что мне нужна от тебя информация. Например, почему ты использовала меня, чтобы добраться до него. Похоже, ты сделала свою домашнюю работу, так зачем пытаться подставить меня? Зачем вообще впутывать меня в это дело?

Я качаю головой, но он обхватывает мою шею, снимая часть давления с груди, когда сам приподнимает мой торс и встречается со мной взглядом.

— Ты действительно решила позабавить меня, не так ли?

Я свирепо смотрю на него.

— Любой, кто защищает Клаудио, мой враг.

— И почему же это так? Он обманул многих людей, так что тебе придется быть более конкретной, когда ты будешь объяснять, почему ты его ненавидишь.

Я захлопываю рот. В этот момент, рассказав ему, я только убью себя. Как только Северино узнает, что он тоже есть в моем списке, он уберет меня прежде, чем я смогу заполучить их обоих.

— Хм. —