Ужасный - Грир Риверс

Я хмурюсь и бросаю взгляд в сторону парковки. Роллс-Ройс теперь одна из немногих оставшихся машин. Предвкушение разливается по моим венам. Меньше машин — меньше свидетелей, что может сыграть в мою пользу. Но какого черта они так долго?

Не прошло и секунды, как из-за угла на пандусе, ведущем от входной двери, наконец появляются четыре фигуры.

Клаудио и Гертруда идут бок о бок, как стоические жених и невеста, украшающие торт, в то время как судья Блант шагает позади них. Северино пристраивается сзади, и ритмичные постукивания его трости эхом разносятся по тротуару.

Они звучат медленнее, чем обычно. Прошлой ночью его лодыжка выглядела довольно распухшей, и жалкая обертка, которую я проделала с муслином и ватными тампонами, не смогла бы сильно помочь.

Чувство вины сжимает мою грудь. Что, если ему все еще больно...

Прекрати это.

В очередной раз сердце пытается втянуть меня в неприятности, и я должна подавить его жалкую потребность в вечном счастье. Я крепче сжимаю нож, чтобы напомнить себе, зачем я здесь. Ручка скользкая в моей потной ладони после столь долгого ожидания, и я сжимаю ее так сильно, что руку сводит судорогой.

Я медленно продвигаюсь вперед, когда Северино зовет свою мать. Вся свита останавливается, и я замираю вместе с ними. Он что-то говорит ей, и голос Клаудио эхом разносится по парковке.

— Ты хочешь сказать, что мы ждали, пока ты, прихрамывая, выйдешь из кинотеатра, только для того, чтобы ты притормозил нас, а потом взял такси? Чертовски смешно. Убирайся отсюда, парень.

Я не должна быть шокирована, когда Северино слушает и разворачивается, чтобы вернуться в переднюю часть театра. Если он находится под каблуком у Клаудио, то получить приказ отправиться домой — наименьшая из его забот.

Даже отсюда Клаудио выглядит взбешенным из-за того, что Северино не возражает ему. Босс, наконец, отмахивается от всего инцидента, как от комара, и ведет свою компанию из трех человек вниз по пандусу к автостоянке.

Мои щеки краснеют от разочарования. Я хотела получить их все сразу... но, возможно, в конце концов, это просто удача. Сразиться с тремя мужчинами одним ножом — невеликие шансы, особенно когда один из мужчин может размахивать своей тростью лучше, чем опытный боец наносит удар. Но с уходом Северино шансы значительно склонились в мою пользу.

Троица наконец входит на парковку, и я оглядываюсь в поисках места, где можно спрятаться и сбежать теперь, когда большинство машин уехало. Возможно, мне придется перепрыгнуть через короткие перила, но я делала это раньше.

Ветер бросает прядь волос мне в глаза, и я натягиваю капюшон на лицо. Это будет последний раз, когда я смогу надеть эту куртку, так как Гертруда увидит в ней убийцу. Если я буду избегать света и камер наблюдения, она не сможет меня опознать. Жаль, что никто из них не увидит моих шрамов, и это трагедия, что Клаудио и судья могут умереть, думая, что это случайный акт насилия.

Нет. К черту это.

Эта мысль раздражает, и я плюю на ладонь, прежде чем вытереть ладонью нижнюю челюсть. Этого будет недостаточно, чтобы полностью удалить профессиональный макияж, но, надеюсь, я достаточно обнажу шрам, чтобы они узнали свою создательницу, когда встретятся с ней.

Когда они отходят на десять ярдов от своей машины, я, наконец, выбираюсь из-за мусорного контейнера и направляюсь к ним.

Один шаг. Еще. Еще. Я крадусь, как кобра, готовая напасть. Они разговаривают между собой, понятия не имея, что это последний разговор, который они будут вести втроем.

— Ты уверен, что нам не стоит подождать Северино? — спрашивает его мама.

— Он сказал, что возьмет такси, Труди. Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? Он взрослый осел.

— Да, но ты же видел его. Он с трудом шел.

Судья хмыкает, и этот звук режет меня, как зазубренный нож, по позвоночнику. Я останавливаюсь как вкопанная рядом с фургоном и прижимаюсь к его боковому зеркалу. Я сжимаю зубы, чтобы сдержать внезапную тошноту. Становится только хуже, когда судья начинает говорить, и его слова невнятны благодаря неограниченному количеству напитков в киоске.

— Так ему и надо за попытку напасть на меня. Ему повезло, что я не убил его тем ножом для мяса.

— Это была легкая рана, Дикки. Я всегда восхищался тобой за то, что ты называешь это так, как оно есть, — раздражается Клаудио. — Не притворяйся, что тебе когда-либо удавалось одержать верх над кем-то из моих людей.

Гертруда чопорно откашливается.

— Ну, я думаю, что предложение моего Северино сводить нас сегодня вечером в театр было милым жестом, не так ли, дорогой? Судья Блант, разве Северино не говорил, что его двоюродный брат Орацио предложил вам роскошное бритье и стрижку в «Парикмахерской Лучиано»? Это довольно эксклюзивная парикмахерская. Орацио бронируют клиенты за несколько месяцев вперед.

— «Рай для гангстеров», как он это назвал, — издевается судья, в то время как мне приходится сдерживать смех. — Какое незрелое название.

— Да, хм, я полагаю, название не помешало бы немного улучшить, — бормочет она. — Орацио происходит из более... неотесанной стороны фамилии Лучиано, скажем так. Они не самая умная компания, но все это очень весело.

— Хм, у меня действительно суд на следующей неделе. Возможно, я приму предложение мальчика.

— Видишь, дорогой? — Труди ослепительно улыбается Клаудио, который даже не обращает на них внимания настолько, чтобы оторвать взгляд от телефона. — Все начинают с чистого листа.

— Эти мальчики всегда были непредсказуемыми, — хмыкает Клаудио. — Потребуется нечто большее, чем чертов мюзикл и стрижка, чтобы доказать их лояльность.

Я хмурю брови. Судя по тому, как судья и Клаудио говорят о нем, не похоже, что им вообще нравится Северино. Но если они все еще ненавидят его, почему они все были вместе сегодня вечером?

Что происходит?

Как бы сильно я ни горела от вопросов, оставшихся без ответов, двое мужчин подошли к машине, и настал мой момент сделать или умереть. Я отпускаю боковое зеркало фургона, чтобы схватить нож в сумку и медленно вытащить его из кармана. Но моя рука останавливается на полпути, когда я слышу, как судья снова что-то бормочет.

— Просто держи свою охотничью собаку подальше от меня, Клаудио. Я убью этого ублюдка, если он снова попытается мне угрожать.

— Даю тебе слово, Дикки. Просто делай, что тебе говорят, и я буду держать своих собак в узде.

Клаудио все еще называет племянника — технически, пасынка — своей сторожевой собакой? Они вместе ужинают по воскресеньям, вместе ходят на мюзиклы, и Север для