Будь со мной - Габриэль Сэндс

Мой разум был где-то в другом месте.

Когда я вернулась домой вчера вечером, я налила себе бокал красного вина и села на диван в темной тишине своей квартиры, обдумывая все.

Сначала мои мысли были полны сомнений и неуверенности.

Может, я обманула себя, поверив, что Ромоло испытывает ко мне настоящие чувства?

Нет. В глубине души я знала, что это не так.

Если я и узнала что-то о Роме за последние несколько недель, так это то, что он не показывал своих чувств словами.

Он делал это своими поступками.

То, как он терял самообладание, когда думал, что я серьезно больна. Теплота в его взгляде, когда он ласково гладил меня по щеке и говорил: «Ты меня доведешь до смерти, ягодка». То, что он взял мой блеск для губ и, судя по всему, носил его с собой почти два месяца.

Даже когда он оттолкнул меня, он беспокоился, что разрушит мою жизнь... Он пытался защитить меня от того, что считал самой большой опасностью — от самого себя.

Подсказки были. Я просто сложила их воедино.

Он заботился обо мне. И, Боже, я хотела кричать на него за то, что он причинил мне боль, так же сильно, как хотела утешить его за все, что он пережил. Если бы только он позволил мне помочь ему избавиться от своих демонов. Если бы только он был готов попробовать.

Часть меня жалела, что я не была достаточно смелой, чтобы сказать ему, что я чувствую, но другая часть была рада, что я этого не сделала.

Я не могла сказать ему это и не услышать ответ. Это бы уничтожило меня.

Мой взгляд упал на отца, стоящего у кулера и разговаривающего с одним из сотрудников.

Меня убивало, когда я говорила ему эти два слова в конце наших еженедельных телефонных разговоров, когда я была в интернате, а он просто прощался. Каждый раз я оставалась в неведении, как он ко мне относится и как он относится к моей мачехе.

Когда я была младше, я очень походила на маму. Какое-то время я думала, что именно поэтому Арис никогда не принимала меня по-настоящему, а папа отдалился от меня. Но с возрастом мое лицо изменилось, и к четырнадцати годам я уже не была так похожа на нее.

Тогда я начала беспокоиться, что причина в чем-то более глубоком. В чем-то внутри меня.

Может, я просто... не достаточно хороша.

Более смелый человек спросил бы. Но я всегда боялась ответа. Поэтому я пыталась угодить всем и исправить все, что могло быть не так, в надежде, что однажды все будет хорошо.

Мои плечи сгорбились. Все это было так утомительно.

Я не жила так, как хотела. Я позволяла другим устанавливать мои приоритеты. Направлять мои выборы. Формировать меня так, как им было нужно.

Ты снова и снова предавала себя.

Я делала это даже сейчас.

На другом конце комнаты Дженни разговаривала с несколькими сотрудниками. Их смех раздражал меня.

Я хотела быть дома, свернувшись под одеялом, с музыкой в ушах, чтобы заглушить свои мысли. Или хотя бы просто быть с друзьями. Я знала, что они выслушают меня, даже если узнают о секрете, который я от них скрывала.

Я не хотела быть здесь.

Но я была здесь.

Я сделала долгий, медленный вдох.

Может, пора наконец послушать себя?

Я сжала сумочку в руке.

Я ухожу.

Меня охватило странное чувство, будто за мной кто-то наблюдает.

Я оглядела комнату. Это был мой отец. Он все еще разговаривал у кулера, но смотрел на меня.

Он заметил, что я собираюсь уйти?

Меня охватило обычное чувство вины, но я решила его игнорировать.

Я улыбнулась ему, но улыбка получилась натянутой. Он улыбнулся в ответ, но что-то было не так.

Он был зол на меня?

Впервые в жизни мне было все равно. У меня были более насущные проблемы, в том числе то, что я скажу Дженни завтра. Согласно сроку, который она мне дала, у меня еще был день.

Судя по всему, между Ромоло и мной все кончено.

Но я еще не сдалась. Может, лучше позвонить ему и спросить, не хочет ли он встретиться еще раз, теперь, когда мы оба остыли.

Я залезла в сумку, достала телефон, чтобы вызвать машину, и, может, написать Фаби за советом. Бог знает, как он мне был нужен.

— Эй, ребята, включите новости! — крикнул кто-то.

Я еще не вынула руку из сумки, когда подняла глаза и замерла.

Экран заполнил небоскреб, из разбитого окна наверху валил дым.

У меня сжался желудок. Я прижала пальцы к губам, задыхаясь. Если ты ньюйоркец, то такие картины не просто вызывают беспокойство. Они разрывают тебя изнутри.

— Что случилось? — крикнул кто-то.

— Просто послушайте!

Раздался голос диктора новостей.

— По всей видимости, взрыв произошел на 77-м этаже здания, в котором расположены элитные апартаменты. По сообщениям, раздался громкий взрыв, но его причина пока неизвестна. На место происшествия выехали медики и полиция. Джон, известно, кому принадлежит этот пентхаус?

Диктор обратился к репортеру, который появился в кадре рядом с ним.

— Это не подтверждено, — ответил мужчина, за его спиной виднелся нижний этаж небоскреба. — Но по данным, в этом здании на каждом этаже находится по одной квартире. Если взрыв действительно произошел на 77-м этаже, то это может быть квартира Джино Ферраро, известного бизнесмена города.

Мой шок сменился чем-то более холодным. Слова проникли под кожу, наполнив вены льдом.

Нет. Не паникуй.

Это не подтверждено. Даже если это был пентхаус Джино, это не означало, что Ромоло был причастен.

Он был в порядке. Он должен был быть в порядке.

Мне нужно было позвонить ему. Сейчас же.

Комната вокруг меня затуманилась, когда я спотыкаясь вышла в холл. Дрожащими пальцами я рылась в сумке, ища мобильный телефон. Я нашла номер Ромоло и набрала его.

Зазвонил телефон. И звонил.

Никто не отвечал.

Я попробовала еще раз, молясь, чтобы каждый гудок был последним и я услышала его голос. Я бы посмеялась над тем, как я испугалась. Сказала бы ему, что у меня чуть не остановилось сердце, но теперь все в порядке, все хорошо.

Бип. Бип. Бип. Вы звоните на номер, который...

Я повесила трубку и попробовала еще раз, чувствуя, как паника поднимается в горле.

Сохраняй спокойствие. Наверное, он просто занят.

Бип. Бип. Бип. Вы звоните по номеру, который временно недоступен. Пожалуйста, оставьте сообщение