Будь со мной - Габриэль Сэндс

Вытерев влажные щеки, я начала ходить по комнате, тело дрожало от беспокойной, беспомощной ярости и потребности заставить его понять, что ничто из этого не изменило наших отношений.

Я никуда не уходила.

Рвота прекратилась.

Кран открылся, потом закрылся.

Прошло долгое время, прежде чем дверь наконец открылась.

Ром вышел, его серые глаза встретились с моими.

Я слегка пожала плечами.

— Я все еще здесь.

Он нахмурился, как будто не мог понять, что это значит. Как будто он ожидал, что я уйду.

Не говоря ни слова, он прошел мимо меня к окну, прислонился ладонью к раме и уставился в окно.

Я подошла и встала рядом с ним.

— Ты не монстр, Ром. Ты не был монстром до того, как рассказал мне эту ужасную историю, и не являешься им сейчас.

Он прикусил нижнюю губу, как будто обдумывал мои слова, взвешивая их.

Я подошла ближе. Обняла его за плечи. Прижалась лицом к его плечу.

— Прости, — прошептала я. — За то, что с тобой случилось. Тебе было восемнадцать. Ты был еще ребенком.

— Я знал, что делаю, — проворчал он в ответ. Он был напряжен. Не шевелился.

— Ты хотел одобрения своей матери. — Я отошла на шаг, чтобы посмотреть на него. — Твоя мать все это устроила. Она не дала тебе выбора. Она приказала тебе это сделать. Она была взрослой в этой ситуации, и она подвела тебя. И давай даже не будем говорить о том, как неправа была Алана...

Его пронзил дрожь.

Гнев закипел под кожей.

— Надеюсь, я больше никогда не окажусь в одной комнате с твоей матерью, потому что не смогу сдержаться. Как она смела? Как она могла так поступить с тобой? Я готова убить ее.

Его лицо исказилось, между бровями образовалась глубокая морщина, как будто он снова не мог понять, о чем я говорю.

— Нет. — Он оттолкнул меня и сделал шаг назад. — Все было не так. Она не без вины, но это я сделал все эти вещи. Я сам решил подчиниться ее приказам.

— Не похоже, что у тебя был выбор. Она была твоей опекуншей. Ты жил в ее доме. Ты был зависим от нее.

— Даже после того, как я перестал быть зависимым от нее, я все равно выполнял ее приказы. Много лет.

Тень промелькнула на его лице.

— Я причинял людям боль. Убивал людей. И делал это без угрызений совести. Не хочу, чтобы ты обманывала себя, думая, что я хороший человек. Я не хороший.

— Ты не выполнял ее приказы, когда дело касалось меня.

Это заставило его замолчать. Задуматься.

— Люди могут меняться, — тихо сказала я. — Ты не хочешь причинять мне боль? Тогда не делай этого. Все просто. И прости себя за то, что случилось с Аланой. В той ситуации ты был жертвой.

Все его тело напряглось. Из его горла вырвался горький, недоверчивый смех.

— Жертвой? — Это слово прозвучало как резкий шепот. — Ты думаешь, я был чертовой жертвой?

Глупо. Глупо!

Я с трудом сглотнула. Это было не то слово. Абсолютно не то слово, которое можно было сказать такому человеку. Человеку, привыкшему быть сильным и контролировать ситуацию.

— Я просто хотела сказать...

— Я точно знаю, что ты хотела сказать, — презрительно усмехнулся он. — Ты действительно чертовски наивна.

У меня сжался желудок. — Ром...

— Я никогда не был жертвой. — Он дернул пиджак, сжав кулаки. — И если ты думаешь, что я был, то ты ошибаешься обо мне еще больше, чем я думал.

Я почувствовала себя идиоткой. Почему я это сказала? Он не был готов это услышать. Может, он никогда не будет готов.

— Ром, прости.

Он сильно покачал головой.

— Я выжил. Я сделал то, что должен был сделать. Я сделал свой выбор. — Его глаза пронзили меня. — Мне не нужна твоя жалость. На самом деле, мне ничего от тебя не нужно.

Ромоло повернулся и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

Дверь захлопнулась за ним, оставив в воздухе лишь остатки его гнева и возмущения.

Я опустилась на подоконник, и из горла вырвался рыдание.

Что я наделала? Почему я это сказала?

Ромоло отдал мне частичку своей души, а я не сумела ее принять. Я попыталась облечь ее в слова, которые он не хотел слышать, которые ему не были нужны. Попыталась исправить то, что не в моей власти.

Я просто хотела помочь ему понять, что это не его вина. Что его мать и Алана сломали его задолго до того, как он сломал кого-то другого.

Но я сказала слишком много. Или, может быть, совсем не то, что нужно.

Тени казались все более плотными и тяжелыми. Я спрятала лицо в ладонях и заплакала.

Мы были как два магнита, притягивающиеся друг к другу с силой, которую никто из нас не понимал, и отталкивающиеся каждый раз, когда мы подходили слишком близко.

И все же мы продолжали пытаться.

Как будто какая-то часть нас верила, что мы можем преодолеть законы физики. Сделать невозможное возможным.

Или, может, это была только я. В какой момент оптимизм перешел в иллюзию? Каким бы ни был этот момент, я чувствовала, что он близок.

Я вытерла глаза тыльной стороной ладоней и пошатываясь пошла в ванную.

Мне нужно было привести себя в порядок и пойти домой, где я планировала утопить себя в бутылке вина.

Но когда я открыла кран, что-то привлекло мое внимание.

На столе, не на своем месте, лежал старый тюбик моего блеска для губ.

ГЛАВА 43

РОМ

Мой кулак ударил по мешку, и предплечье пронзила боль. Я не сомкнул глаз после того, как ушел от Мии вчера вечером, и уже два часа тренировался в домашнем тренажерном зале.

Внутри меня скопилось слишком много энергии, слишком много напряжения, и оно должно было выйти наружу.

Мия теперь знала все. Все. Я раскрыл ей душу и позволил ей заглянуть в мою душу.

Я не мог поверить, что рассказал ей. Это было опрометчиво.

Эта история? Она должна была умереть вместе со мной. Но я все равно рассказал ее, думая, что, может быть, отчаяние заставит ее понять, что без меня ей будет лучше.

Я был готов к этому. К ее отвращению. К тому, что она уйдет.

Но я готовился не к тому.

Она все еще хотела меня. И я, черт возьми, не имел ни малейшего представления, как справиться с ее состраданием.

Это встряхнуло что-то внутри меня. Пошатнуло основы моего мира. Заставило