Будь со мной - Габриэль Сэндс

— Алана, хватит!

Она резко повернулась ко мне, глаза были дикими.

— Скажи мне, что происходит, Ромоло. Сейчас же!

Думаю, она уже знала.

Она прижала ладонь ко рту, заглушая сдавленный вздох. Все кусочки мозаики сложились воедино, и каждое новое открытие делало ее выражение лица все более ужасающим. — Эта камера. Были и другие, да?

Я кивнул, горло пересохло.

— Это было запланировано, — прошептала она.

Я не мог ответить.

Алана рухнула на колени, ее тело дрожало, она царапала щеки.

— Нет. Нет, нет, нет. Ромоло, пожалуйста. Ты не можешь так со мной поступить.

— Если твой муж будет играть по нашим правилам, — вырвалось у меня, — фотографии и видео никогда не увидят свет.

Она затрясла головой, слезы разлетелись по воздуху.

— Ты не понимаешь! После последнего раза... Он сказал, что больше не будет меня защищать. Если он узнает, я потеряю все.

Мама верила, что начальник полиции не захочет, чтобы эти фотографии попали в прессу, что он уступит нашим требованиям, чтобы защитить себя. Но глядя на Алану, дрожащую и сломленную на полу, я уже не был в этом так уверен.

— Если они появятся, это повредит не только твою репутацию, — тихо сказал я. — Это повредит и его.

Она не слушала. Ее рыдания становились все громче.

— Это все разрушит! Ромоло, пожалуйста, я умоляю тебя. Ты не можешь так со мной поступить.

— Это не в моей власти. — В моем голосе слышалась досада, скрывающая чувство вины, сжимавшее мне желудок. — Это не я запланировал.

Она подняла заплаканное лицо, глядя на меня умоляюще.

— Должно быть что-то, что я могу сделать. Пожалуйста, что угодно. Я сделаю все.

— Тебе нужно говорить не со мной. С моей мамой.

Ее рыдания глубоко задели мою совесть. Но я делал это ради семьи. Мама и папа говорили, что все мы должны жертвовать собой ради семьи. Так нас воспитывали с братьями.

— Послушай, — сказал я, потирая шею. — Завтра ты сможешь поговорить с ней. Я отвезу тебя домой. Ты пьяна. Тебе не стоит садиться за руль.

Я попытался помочь ей встать, но если раньше она с радостью принимала мою помощь, то теперь вырвала руку из моей хватки, как будто обожглась. Я схватил ключи и куртку и открыл дверь. Она вышла на улицу под дождь, который теперь стал еще сильнее, и скользнула на пассажирское сиденье моей машины.

В воздухе раздавались скрип стеклоочистителей и ее рыдания. Она склонила голову, руки дрожали на коленях.

Вина все еще терзала меня. Я знал, что мир моей семьи безжалостен, полон сложных выборов и холодных расчетов. Но увидеть все это вблизи? Это было другое.

Должно было быть так ужасно?

Или я просто слишком мягкий?

Я крепче сжал руль. На следующей неделе я должен был доказать свою лояльность. Всадить пулю в череп предателя и укрепить свое положение в семье. Этот поступок открыл бы мне путь к должности заместителя Козимо, когда он станет доном.

Я уже не был ребенком. Я должен был быть готов на все.

— Ромоло, — прошептала она дрожащим голосом. — Мои дети нуждаются во мне. Их зовут Грант и Тесса. Если это выйдет наружу, мой муж сделает так, что я их больше никогда не увижу. У него есть власть, ты же знаешь. Все судьи у него на крючке.

Мои костяшки пальцев побелели от напряжения.

— Ты должна поговорить с моей матерью, — вырвалось у меня. — Я ничего не могу для тебя сделать.

Она энергично затрясла головой, ее движения были неровными и агрессивными. Она разваливалась на глазах.

Я сильнее нажал на газ. Все, чтобы поскорее закончить эту поездку.

Ее пальцы внезапно впились в мое бедро, острые, как когти.

— Я совершила ошибку, — прохрипела она. — Ужасную ошибку. Разве ты никогда не совершал ошибок?

Я с трудом сглотнул, уставившись на скользкую дорогу, светящуюся в свете фар, и промолчал. Ничто из того, что я скажу, не поможет.

— Может, ты не делал, — продолжила она. — Может, ты не делал, потому что ты так молод. Когда ты молод, ошибки, которые ты делаешь... Они не имеют значения. Ты не знаешь жизни.

Ее голос дрогнул.

— Но, Ромоло, мне не восемнадцать. Мне сорок восемь. У меня не будет второго шанса, если моя жизнь развалится.

Она сильнее впилась ногтями в мою ногу, а другой рукой схватила меня за руку.

— Ромуло, ты понимаешь? У меня не будет второго шанса!

— Алана, отпусти меня.

Я пытался не отрывать взгляд от дороги, но она отвлекала меня. Ранила меня.

Она сжала руку еще сильнее.

— Ты не понимаешь, глупый мальчик? Боже, как я жалею, что встретила тебя!

— Отпусти!

Ее крики становились все громче, и в суматохе я потерял контроль над машиной. Руль дернуло в сторону, шины заскрежетали по скользкому асфальту.

Мы были на мосту. Узком мосту, перекинутом через одно из озер.

Дождь застилал все вокруг.

Ограждение разлетелось вдребезги.

На долю секунды мы были в невесомости.

Затем с оглушительным грохотом машина упала в озеро.

Холодная вода хлынула через щели вокруг окон, заполняя салон. Тьма поглотила все. Ни фар, ни фонарей. Только черная как чернила вода, быстро поднимающаяся вверх.

Алана все еще кричала, ее пронзительный крик эхом разносился в замкнутом пространстве.

— Ты должна выбраться! — крикнул я, пытаясь расстегнуть ремень безопасности.

— Грант, Тесс, простите меня, — рыдала она. — Простите.

Черт. Она была в шоке. Она даже не пыталась освободиться.

Я отстегнул ремень и протянул руку, чтобы помочь ей.

— Алана, послушай меня. Тебе нужно выбраться через окно.

Она посмотрела на меня широко раскрытыми, испуганными глазами и кивнула.

Сила набегающей воды почти задушила меня, когда я опустил окно со своей стороны. Я выбросился в отверстие. Мы быстро тонули.

Моя нога зацепилась за ремень безопасности. На мгновение меня охватила паническая паника. Я подумал, что он утянет меня на дно, что я утону, привязанный к машине. Но после нескольких отчаянных рывков я освободился.

Темнота снаружи машины поглотила меня, лишив ориентации.

Легкие горели, когда я начал грести вверх — по крайней мере, я надеялся, что вверх.

Наконец, я вырвался на поверхность и задыхаясь, глотнул воздуха. Я поплыл к берегу, все мышцы тела кричали от боли, но когда я вытащил себя на берег, новая волна паники сдавила мне грудь.

Я не слышал Аланы.

Она не всплыла.

Она хотя бы пыталась выбраться из машины?

— Черт! — крикнул я в ночь, голос мой был хриплым. Я не мог ее оставить.

Я развернулся и поплыл обратно к месту,