Будь со мной - Габриэль Сэндс

Я не собирался ложиться спать рано. У меня все еще был сбитый сон, и я не хотел быть разбитым на завтрашнее мероприятие.

Начались титры, когда стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

Я нахмурился и встал с дивана. Сегодня вечером здесь не должно было быть никого.

Когда я заглянул в глазок, я замер.

На пороге стояла Алана, ее волосы были мокрые от дождя, на блузке расцвели темные пятна.

Я открыл дверь. Она улыбнулась мне, задыхаясь, хотя казалась нервной.

— Твоя мама сказала, что ты будешь здесь.

Холодный озноб пробежал по моей спине.

Она сказала это?

Черт.

Я думал, что мама хочет, чтобы я снова поцеловал Алану на вечеринке, но теперь до меня дошло.

Это не было в планах.

Это — сегодня, когда мы будем одни — было в планах.

— Ты не пригласишь меня войти?

Я провел рукой по волосам.

— Да. Прости. Входи.

Я отошел в сторону, уловив слабый запах алкоголя, когда она прошла мимо меня. Взглянув на улицу, я увидел ее машину, припаркованную у подъезда, с блестящими каплями дождя на капоте. Она приехала сюда после выпивки.

Я закрыл дверь и последовал за ней в гостиную.

— Все в порядке?

Она слишком быстро обернулась, ее руки слегка замахали, а потом опустились вдоль тела.

— Да, — ответила она, но ее голос прозвучал хрипло. — Я только что поссорилась с мужем. Долго рассказывать, но я не могла там остаться.

— У тебя есть дом в Хэмптоне? — спросил я.

— В доме подруги. Мы с детьми здесь уже две недели. Муж работает в городе и приезжает только на выходные, но… — Она махнула рукой, отмахнувшись от этой мысли. — Я не хочу больше о нем говорить.

Она опустилась на диван, устремив взгляд на застывшие титры на экране телевизора. Я помедлил, прежде чем сесть рядом с ней, и подушка просела под моим весом.

— Хочешь что-нибудь посмотреть? — спросил я. Как мне вести себя с ней, когда она в таком настроении?

Она покачала головой, взгляд ее был отрешенным. Я понял, что ее мысли были где-то далеко, вероятно, поглощенные ссорой, о которой она не хотела говорить.

— Нет, Ромоло, я не хочу ничего смотреть. — Ее рука легла мне на бедро. — Когда я с тобой, я снова чувствую себя молодой, как девочка, у которой вся жизнь впереди. Ты делаешь жизнь... менее тяжелой.

Она провела пальцами вверх, и мои мышцы напряглись.

Стоит ли мне остановить ее? Позволить всему идти своим чередом?

Но прежде чем я успел принять решение, она начала расстегивать пуговицы на блузке.

Судорожно. Неуклюже. Ее пальцы разорвали пуговицы, и ткань распахнулась, обнажив кружево под ней.

Она залезла мне на колени.

— Я не хочу больше разговаривать сегодня, — прошептала она, прикоснувшись губами к моему уху. — Я просто хочу почувствовать что-нибудь приятное.

В ее дыхании чувствовался слабый запах алкоголя, смешанный с духами. Он был сладким, но несвежим, как запах испорченных фруктов.

Мое сердце забилось быстрее, но не от желания, а от беспокойства. Она нервно теребила молнию на моих джинсах, прижимая грудь к моему лицу.

Я заставил себя ответить, проведя языком по кружеву ее лифчика. Это было механически, без эмоций. Ее вздохи говорили о том, что ей нравится, хотя с каждой секундой у меня в животе все переворачивалось. Она запустила руки глубже в мои джинсы, ее ногти скользили по моей коже, когда она обхватила мой член.

— Я хочу этого, — прошептала она.

Я широко раскрыл глаза, паника наполнила мою грудь. Это было больше, чем она когда-либо хотела от меня.

А я... я не хотел этого. Я не хотел ее. Поцелуй был достаточно плох, но теперь... она хотела, чтобы я пошел до конца.

А это означало, что она будет моей первой.

В отчаянии я признался:

— Я никогда этого не делал.

Она замерла. На мгновение я подумал — надеялся — что это заставит ее передумать. Но когда я встретил ее взгляд, в нем не было ни тени колебания. Только блеск возбуждения.

Медленная, многозначительная улыбка расплылась по ее лицу. Наклонившись, она прижалась губами к моему уху и прошептала:

— Я сделаю тебе хорошо.

За глазами возникло странное давление, как будто мою голову зажали в тиски. Я почувствовал, что отрываюсь от своего тела, паря над сценой, вместо того чтобы жить ею. Ее руки были повсюду, трогали меня, сжимали.

И потом, необъяснимо, я возбудился.

Я не знал, как это произошло, не хотел этого, но она была там — забиралась на меня, поднимая юбку. Под ней ничего не было. Я мельком увидел ее обнаженную кожу, прежде чем она опустилась на меня. Меня охватило ее тепло, и хотя это было странно утешительно, я чувствовал, что поступаю неправильно. Очень неправильно. Мой разум кричал мне остановиться, но тело не слушало. Я просто сидел, бесполезный, застывший, пока она двигалась на мне.

Она схватила меня за плечи, впиваясь ногтями в кожу.

— Посмотри на меня, Ромоло, — сказала она, и ее голос был искажен, как будто я был под водой, а она говорила сверху.

Я моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Ее лицо размылось, и давление вокруг головы усилилось.

Вдруг она остановилась. Все ее тело замерло, взгляд метнулся мимо меня, и на ее лице отразилось замешательство.

— Что это?

Она указала на что-то за моей спиной.

— Что?

Мой голос прозвучал грубо. Я попытался повернуться, но ее вес прижимал меня к месту.

— Я не вижу.

Без предупреждения она спрыгнула с меня и поспешно застегнула блузку. Голод, который еще минуту назад питал ее, исчез, сменившись чем-то похожим на панику.

— Что это?

Я застегнул джинсы, все еще чувствуя себя вялым, и последовал за ее взглядом. На столике рядом стояла ваза со свежими цветами.

Я не заметил вазу, когда вошел в дом, и теперь удивлялся, как я мог ее пропустить. Свежие цветы в доме, который должны были убирать только завтра?

Я прищурился. Подожди. Это только что...

Вот.

Алана оттолкнула меня и подошла к вазе. Дрожащими руками она вырвала розу, за которой скрывалась мигающая лампочка. Она сняла с лепестков крошечную камеру размером с большой палец и уставилась на нее, ее лицо было полно эмоций — шока, предательства, ярости.

У меня в животе все сжалось. Мама заказала кому-то установить камеру. Скорее всего, по всему дому было спрятано еще много таких. Но эта была неисправна. Она вспыхнула. Ошибка новичка.

Черт.

Она швырнула камеру на пол и растоптала ее. Раз. Два. Три. В комнате