Будь со мной - Габриэль Сэндс

Она кивнула и подошла ближе, так что мы стояли плечом к плечу перед картиной.

— А у тебя была девушка в школе, Ромоло?

Ее голос изменился, стал ниже, мягче. Я заметил, как легкий румянец поднялся по ее шее, как ее рука коснулась моей — настолько легко, что она могла притвориться, что это не было намеренно.

Адреналин хлынул по моим венам, и мне стало немного тошно.

— Нет, — медленно ответил я, поворачивая голову, чтобы встретить ее взгляд. А потом, потому что знал, что она хочет услышать, добавил: — Я предпочитаю женщин постарше.

Ее губы слегка приоткрылись. Зрачки расширились.

Между нами повисла тяжелая тишина, и я понял, что должен сделать.

Отвращение сдавило мне грудь, но я подавил его.

Я наклонился и прижался губами к ее губам.

Это было коротко — две, может, три секунды. Я не использовал язык, но она тихо вздохнула. Когда я отстранился, ее глаза были полузакрыты, выражение лица расслабленное.

Я не мог понять, была ли она довольна или просто удивлена.

Прошло мгновение. Тишина растянулась, пока я не смог больше ее выносить. Что, если мама ошибалась?

Паника охватила меня.

— Прости, — пролепетал я, слова вырывались из меня. — Я не должен был этого делать.

Я повернулся, чтобы уйти, уже пытаясь придумать, как объяснить это маме, но, не успев сделать и шага, почувствовал, как пальцы обхватили мое запястье.

— Ромоло.

Ее голос был густым.

Я оглянулся через плечо.

Она облизнула губы.

— Тебе не нужно извиняться.

А потом она сократила расстояние между нами и снова поцеловала меня.

В ту ночь я не спал. Вечеринка затянулась до раннего утра, музыка и разговоры доносились сквозь стены еще долго после того, как я заперся в своей комнате. Когда в пентхаусе наконец воцарилась тишина, было уже за три часа ночи.

Я лежал на спине, глядя в потолок, пытаясь понять, от чего у меня в животе такая тошнота.

Дверь скрипнула и открылась.

Я сел, напрягая мышцы, но это была только мама. Она вошла с чем-то в руках.

— Ромоло?

— Да?

Я включил лампу на прикроватном столике, и ее мягкий свет осветил ее лицо. Она не выглядела ни злой, ни довольной — просто нейтрально.

Без единого слова она протянула мне бумаги, которые держала в руках.

Фотографии. Меня и Аланы в галерее. Целующихся. Снято со всех ракурсов, в мельчайших деталях.

Я посмотрел на нее, у меня скрутило живот.

— Все... нормально?

На ее губах появилась небольшая улыбка.

— Ты хорошо поступил.

Она повернулась к двери, но остановилась на пороге, оглянувшись через плечо.

— Ты увидишь ее снова на следующей неделе. С этого момента она будет приходить к нам на чай каждую среду.

И ушла, оставив меня наедине с доказательством того, что я наделал.

* * *

Всю оставшуюся часть лета Алана приходила туда каждый день в полдень.

Моя мама всегда устраивала нам время наедине, уходя как минимум на полчаса. Ее оправдания становились все более нелепыми — срочный звонок, необходимость проверить что-то на кухне, неотложное дело. Алана, казалось, никогда не задавала вопросов. А если и задавала, то ей было все равно.

В столовой, где мы с Аланой встречались, было несколько скрытых камер. Сначала она одевалась скромно, но с течением времени ее наряды становились все более откровенными — глубокие вырезы, обтягивающие фасоны, короткие юбки. Мы целовались. Иногда она брала мою руку и клала ее на свою грудь. Иногда она трогала меня через одежду, пока мое тело не начинало реагировать. Но она никогда не шла дальше.

Мама никогда не говорила об этом прямо, но я знал, что мне нужно делать. Я должен был заставить Алану поверить, что я этого хочу. Поэтому я играл в ее игру, хотя каждый раз, когда она прикасалась ко мне, у меня скручивало живот.

Однажды днем в комнату вошла горничная. Рука Аланы лежала на моем паху.

Ее выражение лица — как из него вышел весь цвет — запомнилось мне больше, чем любые прикосновения Аланы. Я почувствовал нечто похожее на стыд.

В тот вечер я подслушал разговор моей матери с домработницей на кухне. Ее голос был твердым и непреклонным.

Домработница больше никогда не появлялась в столовой по средам.

Я начал плохо спать. Меня мучили кошмары. Простыни были пропитаны холодным потом. В ночи перед визитами Аланы я редко спал больше пары часов.

Я не знала, как долго это будет продолжаться. Никто не сказал мне, когда это закончится.

В конце августа я все еще была поглощена этой тошнотворной рутиной, когда мама объявила, что устраивает большую вечеринку в честь окончания лета в доме в Хэмптоне.

— Я хочу, чтобы ты приехал на день раньше, — сказала она, набирая что-то на телефоне, не обращая на меня внимания. — Кейтеринг приедет утром, и мне нужно, чтобы ты проконтролировал. Приезжай в пятницу вечером. Я приеду в субботу днем, а вечеринка будет вечером.

— Хорошо, — сказал я, колеблясь, прежде чем добавить: — Мам, ты посмотрела квартиры, которые я тебе прислал?

Она наконец подняла глаза, и на ее лице мелькнуло раздражение. Моя жилищная ситуация была еще одной вещью, которую я не мог контролировать. Я все еще жил в пентхаусе родителей, завися от их финансов, пока не сделаю карьеру и не смогу зарабатывать сам. Поиск квартиры был ее идеей, но каждый раз, когда я поднимал эту тему, она отмахивалась.

— Я позабочусь о вечеринке, Ром, — сказала она отрывисто, возвращаясь к телефону.

Я почесал затылок, чувствуя растущее раздражение. — А это… дело с Аланой? Как долго, по-твоему, это продлится?

Ее глаза метнулись к моим. На мгновение я приготовился к выговору, но она улыбнулась — медленной, тонкой улыбкой, не достигшей глаз.

— Постарайся угодить ей в эти выходные, — сказала она холодно. — После этого, думаю, мы закончим. У меня и так на нее почти достаточно информации.

Воздух в комнате стал удушающим, но я кивнул. Конец был близок.

* * *

Мягкий дождь стучал по окнам, пока я лежала на диване и смотрела по телевизору фильм «Темный рыцарь». Свет от экрана мерцал в полутемной комнате. Рядом со мной стояла недоеденная миска с попкорном, к которой я не прикасалась уже полчаса.

Я жалел, что Козимо или Алессио не поехали со мной в Хэмптонс, но у них были другие планы. Они всегда чем-то заняты. А я чувствовал себя застрявшим в чистилище, из которого не мог дождаться,