Божественная судьба - Морган Би Ли

волна паранойи прокатывается по моей коже, напрягая каждую частичку меня так, что даже мои клыки обнажаются. Прежде чем я успеваю отстраниться, чтобы попытаться взять себя в руки, дразнящий язык Мэйвен намеренно касается одного из моих клыков, прокалывая его.

Ее гребаный неотразимый вкус ударяет мне в горло, и из меня вырывается стон, когда я глубже проникаю в ее рот, желая большего. Она хмыкает, довольная моей реакцией. Мой кровавый цветок так чертовски идеален для меня. Я жажду ее способности заявить права на каждую частичку меня — на мою тьму, мое безумие, мое поклонение, мой нескончаемый голод по ней.

И ее кровь.

Боги небесные, я хочу ее крови.

Когда одна из моих рук движется, чтобы погладить ее шею сбоку, ее губы прижимаются к моим, прежде чем она прерывает наш горячий поцелуй, чтобы выгнуть свою красивую шею оливкового оттенка в знак предложения.

Неправильно кусать ее, когда я теряю всякий контроль, когда дело касается ее. Я могу причинить ей вред. Но опять же… Другие, кто наблюдает, знают, как помешать мне по-настоящему навредить нашей хранительнице.

И мне нужна эта кровь. Она успокаивает меня, как ничто другое в мире.

Она успокаивает меня.

— Пей, пей, пей, пей, — голоса в моей голове поют оду захватывающему совершенству, которым является кровь Мэйвен.

Не раздумывая ни секунды, я вгрызаюсь ей в шею, мои клыки погружаются в сонную артерию. Я не могу сдержать стон, сорвавшийся с губ, так же как не могу остановить то, как мой член начинает ныть — твёрдый, отчаянно жаждущий этой женщины, которая затмевает своим безумием моё собственное.

Чтобы насладиться мгновениями эйфории, я питаюсь от Мэйвен, поскольку напряжение в этой комнате нарастает из-за плотского отчаяния участников моего молчаливого квинтета. Мой кровавый цветок стала нашим центром притяжения несколько месяцев назад — и теперь, когда она здесь, задыхается и цепляется за мою руку, пока я пью из нее…

— Сай, — хрипло произносит Бэйлфайр, хватаясь за голову, прежде чем издать рычание, как будто он ничего не может с собой поделать. — Мы все чертовски изголодались по ней.

— Не подпускай их близко. Они убьют тебя. Никому не доверяй, — кто-то шипит у меня в голове.

Но нет. Дракон прав.

Кормление от нее — это божественно, но я хочу большего.

Отпуская шею Мэйвен, я слизываю последние аппетитные капли крови с ее шеи, прежде чем скольжу пальцами вниз, погружая их под ее брюки и трусики, пока не чувствую, насколько она чертовски промокла.

— Naen mahk, — шепчу я на языке фейри ей в шею, пока мой член пульсирует.

Хорошая девочка.

Мэйвен все еще тяжело дышит от наслаждения кормлением. В какой-то момент Крипт подвинулся к краю кровати, чтобы лучше видеть, и теперь его рот искривился в улыбке, а фиолетовый взгляд злобно устремлен на нашу хранительницу.

— Какие божественные звуки она издает, — шепчет он.

— Чертовски идеально, — соглашается Эверетт.

Я могу только кивнуть, любуясь раскрасневшимся лицом моей хранительницы. Рядом с нами по кровати ползет большая змея, но, поскольку никто другой ее не заметил, я решаю, что это еще одна уловка моего разума, продолжая сосредотачиваться на Мэйвен.

Крипт напевает и придвигается ближе, чтобы убрать волосы с ее лица, его голос звучит шелковисто, несмотря на то, что его отметины постоянно светятся. — Позволь нам снова поклоняться тебе, любовь моя.

Мэйвен улыбается. — Как будто я могу остановить кого-то из вас.

Я ухмыляюсь ей в ответ, мне нравится, как это звучит. — Тогда, возможно, нам следует привязать тебя к этой кровати и поклоняться тебе до рассвета, ima sangfluir.

Ее улыбка слегка увядает, и она качает головой. — Никаких связываний. Это навевает воспоминания.

Это все, что нужно сказать нашему любителю сексуальных приключений, чтобы мы поняли, насколько травматичными должны быть эти воспоминания. Теперь я не могу перестать вспоминать те проблески ее прошлого, которые я получил в снах из воспоминаний Крипта. Привязанная к лабораторным столам, прикованная цепями к камерам из оникса, со связанными до крови запястьями и лодыжками…

Эверетт напрягается, с трудом сглатывая. — Так вот почему ты отстранилась, когда я выносил тебя из зоны боевых действий, и я…

Каким бы ни был его вопрос, он замолкает, выглядя испуганным.

Мэйвен не принимает это. — Я просто не хочу, чтобы меня сдерживали. Не придавай этому значения. Я все еще жду, когда мне будут поклоняться, — добавляет она, поддразнивая.

Эверетт быстро перемещается на середину кровати и тянется, чтобы оттащить Мэйвен от меня. Внезапно она оказывается между его бедер, прислоняясь к нему спиной, когда он одним плавным движением снимает с нее свитер и лифчик, прежде чем грубо обхватить одну ее грудь, а другой рукой слегка обхватывает ее шею.

Мой кровавый цветок ахает и выгибает спину, наслаждаясь ощущением, пока я наблюдаю, поглаживая ладонью свою твердость.

— Такая чертовски красивая, — бормочет Эверетт.

— И такая чертовски одетая. Почему я до сих пор в штанах? — спрашивает она нас, выгибая бровь.

— Ты чертовски права, — стонет Бэйлфайр, двигаясь, пока не оказывается у нее между ног. — Черт, твой запах сводит меня с ума. Мне просто нужно попробовать, детка. Один вкус этой гребаной идеальной киски. Черт возьми.

Как только он стаскивает с нее остальную одежду и ласкает языком ее восхитительно влажный вход, они оба стонут. У меня пересыхает во рту, когда я смотрю, мое сердце колотится от явной красоты того, как Мэйвен получает удовольствие.

Ее стоны восхитительны, когда каждый из нас все глубже попадает под чары, которым околдовывает нас ее обнаженное тело. Крипт забирается на кровать, чтобы поиграть с другой грудью Мэйвен, любуясь великолепным видом ее обнаженной и такой чертовски нуждающейся. Я в равной степени потрясен, утопая в зрелище того, что моя хранительница жива, и наслаждаясь удовольствием, которое мы всегда должны были ей доставлять.

— Боги, ты такая чертовски вкусная, — рычит Бэйлфайр.

Дикий дракон-оборотень становится все более агрессивным, стонет, пытаясь шире раздвинуть ее бедра, отчаянно желая впитать еще больше восхитительной влаги нашей хранительницы.

Но следующий крик Мэйвен смешивается с болью, как раз в тот момент, когда запах ее амброзианской крови ударяет мне в нос.

— Децимус, — шипит Крипт, сталкивая оборотня с кровати с убийством в голосе. — Это слишком.

Баэля шатает, когда он поднимается на ноги и смотрит вниз, его глаза расширяются от ужаса, когда он осознает, что только что сделал. Я подхожу ближе и вижу, что в своем рвении он оставил следы когтей на внутренней стороне бедер Мэйвен, из которых уже начинает сочиться кровь.

Наша хранительница пытается отдышаться, чтобы примирить боль с