Божественная судьба - Морган Би Ли

class="p">Темная тень прокрадывается в мое поле зрения, безумные голоса недовольно шипят, а я продолжаю отбиваться от них. Я не могу иметь с ними дело, здесь в этот момент, когда моя хранительница снова на грани оргазма.

Тем не менее, безумие проникает в мой разум, крадя у меня мгновения, пока я пытаюсь остаться в этом чувственном, совершенном моменте. В какой-то миг я наблюдаю, как Бэйлфайр ругает ее, когда Мэйвен кричит, а затем я обнаруживаю, что Эверетт находится у нее между ног, безжалостно поглаживая ее клитор, когда он дышит холодом, чтобы стимулировать ее обнаженную покрасневшую внутреннюю поверхность бедра.

Мэйвен вздрагивает, хватаясь за простыни с обеих сторон, и выдыхает: — Подожди, я… я больше не могу.

— Очень жаль, — шепчет Эверетт, сильно поглаживая ее двумя пальцами, чтобы заставить ее вскрикнуть. — Мы с тобой еще не закончили.

Крипт целует ее, когда ее пронзает очередной оргазм, неистовый и грубый. Мой затуманенный взгляд остается прикованным к ее прекрасному лицу, когда она снова распадается на части.

Такая чертовски красивая.

— Это лицо твоей гибели, — хихикает голос в моей голове. Другие голоса скандируют, поют и сводят меня с ума, пока я изо всех сил пытаюсь сохранить рассудок.

Эверетт все еще не перестал получать удовольствие от Мэйвен, трахая её пальцами, стимулируя холодом и шлепая по ее киске, пока мой кровавый цветок не начинает тяжело дышать и ругаться. Она трясется на простынях так, что мой член набухает от нового желания.

— Еще один, — рычит Бэйлфайр, облизывая ее челюсть и прикусывая парную метку на левой стороне шеи. — Дай нам еще по одному, чертовка.

— Я… я не могу…

— Ты можешь, и ты, черт возьми, обязательно это сделаешь, — мурлычет Крипт, целуя ее в другой висок и дразня один из ее темных, острых сосков.

Она такая великолепная. Такая наша. Стонет, задыхается, говорит нам, что ей нужно и как ей это нужно. Я смотрю, наслаждаясь видом кровавого цветка, как она берет то, что хочет, пока все не превращается в размытое пятно из стонов, удовольствия и отчаяния.

Я ничего так не хочу, как присоединиться. Остаться. Но сильная паника охватывает меня, когда длинные сороконожки ползут по кровати ко мне. Со стен капает кровь, а из теней в этой комнате доносится смех.

Мое сердце колотится, когда подкрадывается безумие.

Здесь для меня небезопасно.

Нет, ей небезопасно, пока я здесь. Я представляю для нее опасность.

В любой момент я могу сорваться или потерять сознание. Я жажду Мэйвен во всех отношениях, включая ее удовольствие, поэтому я отказываюсь быть тем, кто все испортит.

Голоса в моей голове становятся громче, от шепота переходя к крику и воплям безумной ярости.

Я не могу дышать.

Я не могу остаться.

Спрыгнув с кровати, я игнорирую свои дрожащие руки и колотящееся сердце и выбегаю из комнаты, позволяя безумию и теням поглотить меня целиком.

31

Бэйлфайр

Ледяная вода обрушивается мне на голову, разбудив меня толчком. Мой дракон рычит на грубое пробуждение и спешит занять заднее место, особенно суетливый с утра.

Отплевываясь, я вытираю воду с лица и понимаю, что Крипт только что вылил мне на голову целый чертов кувшин, когда я спал на полу.

— Что за… — начинаю рычать я.

Он прижимает пальцы к губам и смотрит на кровать, показывая, что Мэйвен все еще спит. Но когда я пытаюсь сесть, чтобы проверить, как она, мой поводок больно натягивается, я чуть не задыхаюсь — и вот тогда я вспоминаю, что сказал Эверетту связать меня на ночь, чтобы мой дракон не поджег кровать ради дерьма и хихиканья и не поджарил мой квинтет во сне.

— Ты устраивал пожар благодаря своему сну, — бормочет Крипт в качестве объяснения, затоптывая пару маленьких голубых угольков, танцующих на полу, прежде чем снова соскользнуть в Лимб.

Вероятно, чтобы вернуться к тому, чтобы поглощать сны Мэйвен, как крэк.

Стараясь не шуметь, я отвязываю чертов поводок от ножки стола, пока наконец не могу встать и взглянуть на массивную кровать. Глупая ухмылка расплывается на моем лице, когда я вижу свою пару.

Обнаженная на простынях, вся в засосах, чертовски потрясающая, с растрепанными темными волосами вокруг умиротворенного, спящего лица. Она глубоко отдыхает, уютно прижавшись к груди Эверетта, а он продолжает обнимать ее, как будто боится отпустить, даже находясь без сознания.

Тем временем у нее в руке стеклянный кинжал-коса. Я наблюдаю, как она слегка ерзает во сне, прежде чем снова расслабиться, и тихий звук срывается с ее прелестных губ.

Черт возьми, она всегда так хорошо выглядит. А прошлой ночью? Черт возьми. Я сдерживаю стон, стараясь не зацикливаться на том факте, что она хочет взять нас двоих одновременно. Моя маленькая чертовка непредсказуема в постели, и, хоть убей, я никогда не могу угадать, что она собирается сказать или сделать дальше.

Эта комната наполнена прохладой от присутствия Эверетта и неописуемым ароматом Мэйвен. Он легкий, сладкий и такой же дразнящий, какой любит быть моя темная королева.

Боги, мне чертовски нравится, как она пахнет.

Это делает меня таким чертовски твердым и отчаянным, до такой степени, что мою кожу словно покалывает от потребности в ее прикосновениях. Может быть, если я оттащу ее от Эверетта и встану перед ней на колени, она, возможно, позволит мне разбудить ее, полизав ее киску. Она могла бы дергать меня за поводок и называть меня своим хорошим маленьким питомцем своим хриплым утренним голоском, и кусать меня за шею, и сводить меня с ума, черт возьми, и…

Ох. Черт.

Это больше, чем просто то, что я пускаю слюни на свою хранительницу. Очевидно, это происходит постоянно, блядь, но прямо сейчас я почти дрожу, когда поджариваюсь при виде ее нереально трахабельного тела. Я хочу лизать, кусать и трахать ее так сильно, что становится больно.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я так долго был в человеческом обличье. Предполагается, что я принимаю сильнодействующие средства, подавляющие гон, по крайней мере, раз в неделю. Если я не найду что-нибудь в ближайшее время… блядь. Я уже почти ничего не контролирую, благодаря этому мудаку, который пытается стереть меня. Входить в колею прямо сейчас — это чертовски сложно.

Все еще стараясь вести себя как можно тише, я выхожу и роюсь в своей старой комнате в поисках толстовки, которая подойдет к шортам, в которых я ложился спать. Надевая кроссовки, я останавливаюсь, когда вижу рядом свою коричневую замшевую куртку. Как обычно, я не чувствую холода, но она может