Божественная судьба - Морган Би Ли

ее первым делом с утра, я киваю и присоединяюсь к ней, чтобы посмотреть, на что она смотрит. Это самый большой внутренний двор замка, где одиноко стоит большая оранжерея, покрытая инеем. В отличие от других дворов, которые я видела, Эверетт здесь никого не замораживал.

— Твоя могила там.

Я моргаю, глядя на нее. — У меня есть могила?

Лилиан мягко улыбается, но это грустно. — Эверетт все это сделал. Он даже попросил Ашера заколдовать цветы вокруг почетной могилы, чтобы они не завяли. Вообще-то, он провел там много времени. Хочешь посмотреть?

Мои глаза сужаются. С одной стороны, я абсолютно уверена, что Лилиан, должно быть, использует мое мрачное увлечение, чтобы отвлечь меня по какой-то причине.

Но с другой стороны…

Ну, кто бы не хотел увидеть собственную могилу?

— Отлично, — решаю я, поскольку это, вероятно, будет быстро.

Она ведет меня по коридору, пока мы не спускаемся по небольшой лестнице, ведущей во внутренний двор. Снег здесь сильно утоптан, как будто произошла какая-то суматоха. Когда Лилиан видит, что я это замечаю, она улыбается.

— Ашер часто приводит сюда своего адского пса, чтобы поиграть в аппорт.

Поиграть в «аппорт» с адской гончей? Неплохо.

Она говорит что-то о том, что надеется, что защитные заклинания не помешают мне войти, когда она открывает оранжерею, но я отвлекаюсь, когда три ворона садятся на крышу теплицы, глядя на меня сверху вниз. Большая птица, которая мне начала нравиться, хрипло каркает, наклоняя голову.

Наконец, Лилиан впускает меня в оранжерею, и хотя я чувствую, как по моей коже пробегают мурашки, они меня не останавливают. Войдя внутрь, я изучаю простую установку.

Там есть надгробие, сделанное из темно-синего невермелта, на котором вырезано «Мэйвен Амато» и даты, показывающие мои двадцать три года не-жизни. Несколько моих случайных прошлых вещей лежат у подножия надгробия, например, пара кожаных перчаток, то, что осталось от массажного масла, подаренного мне Эвереттом, и крошечные флакончики с чернилами кракена, которыми я пользовалась, чтобы ускорять свои приступы.

Остальная часть оранжереи, окружающей надгробие, заполнена пышными, воздушными белыми цветами, которые тоже поникли, словно в трауре.

Подснежники.

— Кто знал, что он такой поэтичный? — Я улыбаюсь, нежно касаясь пальцем одного из цветков. — Мне это нравится.

Лилиан улыбается. — Я так и подумала. Ты голодна? Я могу приготовить завтрак.

Я понимающе приподнимаю бровь. — Конечно. Давай пригласим мой квинтет. Просто укажи им дорогу.

Она понимает, что игра окончена, и вздыхает, глядя на мою могилу.

— Знаешь, они тебе подходят. Я волновалась, когда встретила их. Они так сильно страдали от своих проклятий, но я просто… Я всегда надеялась, что ты найдешь людей, которые будут любить тебя так сильно, как ты того заслуживаешь. Я вижу, что это работает в обоих направлениях, — улыбается она. — Приятно видеть тебя такой влюбленной.

— Лилиан. Где мой квинтет? — Я настаиваю, начиная беспокоиться.

Она начинает отвечать, но снаружи раздается громкий лай, за которым следует злобное рычание. Выглядывая из двери теплицы, я вижу, что Ашер Дуглас притворяется борющимся с гигантским черным адским псом, который рычит и огрызается на него. Он огрызается в ответ, прежде чем схватиться с адским псом.

Когда Лилиан выглядывает за дверь, ее лицо светлеет.

— Я не видела Дьявола несколько дней, — кричит она, проскальзывая мимо меня, прежде чем я успеваю остановиться и расспросить ее дальше. — Я пыталась приготовить для него собачьи угощения. Я схожу за ними.

Я протестую, но она спешит со двора, оставляя меня сердито смотреть на наемника, играющего со своим смертоносным питомцем. Но, говоря о смертоносных домашних животных…

Теперь у меня есть свой способ получать ответы.

Поворачиваясь к воронам, все еще сидящим на теплице, я сосредотачиваюсь на большом. — Выясни, где находится мой квинтет, и доложи.

Все три ворона каркают и трепещут крыльями, прежде чем взмыть в зимнее утреннее небо. Когда громкий лай раздается гораздо ближе, я оборачиваюсь и вижу, что адская псина Дугласа теперь стоит перед мной. Он наклоняет свою большую, как у гончей, голову, красные глаза прикованы ко мне, а с его острых, как бритва, оскаленных зубов капает слюна.

— Дьявол не причинит тебе вреда, — уверяет меня Ашер Дуглас без всякой надобности. Он отряхивает грязь и снег со своей зимней одежды и встает рядом со мной, протягивая руку, чтобы почесать существо за ухом. — Он убивает только тех, на кого мы охотимся по заданию.

Я осматриваю массивные клыки. Адские гончие известны своей целеустремленностью, почти идеальной способностью выслеживать добычу на многие мили, своей непоколебимой преданностью тому, с кем они связаны, и своей непревзойденной дикостью даже по сравнению с другими существами из Нэтэра.

Что касается домашних животных, я считаю их очевидным выбором.

Но я не собираюсь гладить эту тварь, когда она однажды охотилась за мной по всей Северной Америке.

Искоса взглянув на Дугласа, я выгибаю бровь. — Из-за нас с моим квинтетом тебя чуть не убили на Манхэттене. Я ожидала, что ты уйдешь. Почему ты все еще работаешь на Эверетта?

— Деньги.

— Для заклинателя с твоими талантами есть менее опасные должности, — указываю я.

— Мне нравятся вызовы. Особенно те, за которые платят большие деньги.

Я закатываю глаза. — После Манхэттена ты мог бы потребовать досрочную выплату, сократить свои убытки и уйти своей дорогой. А это значит, что есть еще одна причина, по которой ты остаешься здесь.

Рыжий бросает на меня короткий взгляд, прежде чем снова отвернуться, чтобы посмотреть, как его адская гончая гоняется за своим хвостом. — Ладно, да. Может быть, я думал о том, чтобы сбежать с корабля после Манхэттена, но я остался из-за Пьетро.

Я задумываюсь. — Объясни.

— Я знал твоего отца, — тихо признается Дуглас. — Не просто знал. Он был мне как отец, когда мой собственный был не кем иным, как мудаком. Пьетро пытался спасти меня и мою мать из очень хреновой ситуации.

О.

Боги, кого не знал мой отец? Более сентиментальный человек мог бы воспринять мои пути, пересекающиеся со столькими жизнями, которых он коснулся, как судьбу, но лично я начинаю думать, что моему биологическому отцу-экстраверту нужно было завести хобби или что-то в этом роде.

Ашер Дуглас продолжает. — Твой папа и моя мама были старыми друзьями, выросли в одном районе и все такое. Она оказалась атипичным Кастером, но залетела мной подростком и вышла замуж за моего засранца-отца чертовски молодой — еще до того, как стала достаточно взрослой, чтобы посещать Поиск. — Он пожимает плечами. — По-настоящему ранние годы были нормальными, не то чтобы я их хорошо помню. Но я помню, как Пьетро часто