Божественная судьба - Морган Би Ли

Может быть, если бы я контролировал свои способности, я смог бы исправить то, что натворил здесь. Но даже тогда я не знаю, насколько велики шансы выжить после перебывания в ловушке из невермелта на несколько месяцев.

— Пошлите, — бормочу я, поворачиваясь в том направлении, куда мы направлялись раньше.

— Нет, — огрызается Феликс, хотя выражение его лица остается непроницаемым. — Это невинные люди. Неправильно оставлять их вот так. Для чего бы вы ни попросили меня доставить вас сюда, тебе нужно спуститься и…

Перед нами материализуется Крипт, выдувая дым ревериума в лицо заклинателю из Нэтэра, и мы все вздрагиваем. — Не утруждай себя лекцией о морали. Я нашел его, — добавляет он, обращаясь ко всем нам.

Феликс кашляет, отмахиваясь от дыма. — Он? Кто он?

— Дагон, — рычит Бэйлфайр, словно уже представляет, как отрывает некроманту голову.

Впервые на лице Феликса появляется что-то помимо самообладания, когда он отступает назад. — Простите? Вы могли бы упомянуть, что мы отправились сюда с проклятой самоубийственной миссией. Я бы никогда не оставил Кензи, если бы знал, что он тот, ради кого вы здесь.

— Кензи Бэрд? — Спрашивает Бэйлфайр, сбитый с толку, прежде чем до него доходит. — О, черт. Ты, должно быть, недостающий заклинатель из ее квинтета. Поздравляю, я об этом не слышал.

— Конечно, ты об этом не слышал. Ты был слишком занят, сжигая север дотла, как крылатое чудовище, — фыркает Феликс, поворачиваясь, чтобы свирепо посмотреть на меня. — В чем дело? Месть? Потому что, как бы мне ни хотелось увидеть, как Дагон или любой другой некромант из двора Амадея встретит свой конец, вы все вряд ли в лучшем состоянии, чтобы сразиться с ним. Я видел Дагона лично только один раз, и это было, когда группа людей из моего лагеря была вынуждена наблюдать, как он приносит в жертву кого-то, кто проявлял магию, и возвращает их обратно в виде лича. И, кстати, для того, чтобы вернуть кого-то в виде лича, требуется невероятное количество силы и магической стойкости…

— Мы поняли, — зевает Бэйлфайр. — Он страшный. Ну и что с того? Не надо болтать без умолку.

Заклинатель из Нэтэра закатывает глаза. — Ты такой же, как Мэйвен. Однажды она пригрозила зашить мне рот моим собственным отрезанным языком, если я не перестану болтать, а я едва успел сказать ей и десяти слов.

Крипт тоскливо вздыхает, глядя на белый зимний пейзаж так, словно хотел бы оказаться в Эвербаунде прямо сейчас. — Это наша девочка.

— Такая чертовски жестокая, — ухмыляется Бэйлфайр.

— Безумная, — соглашаюсь я, мои щеки горят, так как я не могу не думать о прошлой ночи.

Феликс вскидывает руку в воздух, как будто с него хватит. — Боги небесные, вы все действительно созданы друг для друга. Прекрасно. Если вы настроены на то, чтобы вас убили и превратили в марионеток-нежить, я не буду пытаться остановить вас — но я не собираюсь рисковать своей счастливой жизнью ради этого идиотского плана, так что я буду ждать здесь. Если вы умрете, я уйду.

Крипт тушит сигарету, пожимая плечами. — Честно по всем фронтам.

Он начинает говорить что-то еще, но его отметины ярко загораются, прежде чем он разражается внезапным приступом кашля и, морщась, падает на колени. От его следующего кашля на белый снег брызжет ярко-красная кровь.

Я ругаюсь. Бэйлфайр тоже. Сайлас присаживается на корточки рядом с инкубом, пока его приступ кашля стихает. Крипт отталкивает Сайласа, когда тот пытается помочь ему подняться, и когда он это делает, я не могу не заметить, что кружащиеся светлые и темные отметины на его руках исчезли.

Феликс даже не пытается скрыть свое удивление. — Что с ним происходит?

Крипт… умирает.

Мы с другими участниками моего квинтета обмениваемся серьезными взглядами, поскольку эта истина становится более очевидной, чем когда-либо.

Когда мы были моложе, я никак не мог разгадать проклятие Принца Кошмаров. Иногда я думал, что, возможно, у него его вообще не было. Он был нечеловечески безжалостен, сильнее, чем большинство инкубов когда-либо мечтали стать, и ему было наплевать на все. По сути, он был неприкасаемым.

Но теперь, видя, как он пытается подняться на ноги, когда проклятие терзает его тело?

Я почти не могу смотреть.

— Ты в порядке? — Я тихо спрашиваю.

Крипт вытирает кровь со рта, полностью игнорируя мой вопрос и обеспокоенные взгляды окружающих. Вместо этого он указывает в том направлении, куда вело нас заклинание Сайласа.

— Этот придурок в той стороне, в заброшенной хижине, — хрипит он. — Прежде чем мы ворвемся, я ослаблю его.

— Хватит петь, черт возьми! — Сайлас шипит на одно из ближайших деревьев, прежде чем хмуро взглянуть на Крипта. — Как ослабить его?

— Огоньки. Держитесь рядом, но не заходите, пока не прекратятся крики, — туманно предлагает он, прежде чем снова исчезнуть в Лимбе.

Феликс остается на месте, там где мы должны встретиться, чтобы отправить нас обратно, но остальные из нас продолжают следовать отслеживающему заклинанию, которое может видеть только Сайлас. Когда мы тащимся к хижине вдалеке, которую я едва могу разглядеть сквозь снегопад, низкое карканье неподалеку заставляет меня оглянуться.

Три ворона только что уселись на соседнее дерево, чтобы понаблюдать за нами.

Эти птицы с глазами-бусинками раньше мучили меня. Я ненавидел их и видел в них знак того, что боги насмехаются надо мной.

Теперь, когда я знаю, что это была Мэйвен все это время, присматривавшая за мной все время из Рая…

Черт бы меня побрал, я ее обожаю.

— Вороны Мэйвен скоро скажут ей, где мы находимся, — бормочу я, снова глядя вперед.

Бэйлфайр заливисто смеется. — «Вороны Мэйвен» звучит как группа. Не волнуйся. Мы соберем обугленные кости этого засранца и вернем их ей, прежде чем она попытается последовать за нами навстречу опасности.

Сайлас прыгает по снегу, как будто пересекает какую-то пропасть. У меня не хватает духу сказать сумасшедшему, что это самая ровная и безопасная местность, с которой мы сталкивались до сих пор.

— Зачем приносить ей его кости? — Сайлас хмурится.

— Почему, черт возьми, нет? — Бэйлфайр пожимает плечами. — Просто представь лицо Мэйвен, когда она их увидит.

Это правда. Я уже могу представить эту болезненную, красивую улыбку, изгибающую ее губы. Нашей хранительнице понравился бы такой мстительный, ужасный подарок.

Когда мы приближаемся к заснеженной хижине впереди, Сайлас протягивает руку, чтобы остановить нас.

— Подождите. Здесь расставлено несколько серьезных магических ловушек, которые мне нужно сначала обезвредить.

Бэйл потирает виски, проклиная своего дракона. — Ты уверен, что они действительно там, или ты просто… ну, ты знаешь. Насмотрелся дерьма?

Сайлас