Божественная судьба - Морган Би Ли

Так чертовски сентиментально.

Я имею в виду, я понимаю это на сто процентов, но все же.

Пока Мэйвен убирает темные кудри с его лица, я наклоняю голову. — Хм. Так ты просто злилась на Феликса, а не на нас? Какое облегчение, потому что я думал…

Ее взгляд прерывает меня. — Я чертовски зла на всех вас.

— Отличный способ напомнить ей, — вздыхает Эверетт.

Метки Крипта загораются, и он осторожно протягивает мне банку с сердцем Мэйвен. Затем он притягивает ее ближе, крепко целует, прежде чем прошептать что-то ей на ухо, слишком тихое, чтобы даже я мог расслышать. Что бы это ни было, это заставляет ее улыбнуться и поцеловать его снова.

— Ты улыбаешься, — указываю я с надеждой. — Значит, ты не можешь так сильно злиться на нас, верно?

Она отстраняется от Крипта и фыркает, выскальзывая из его объятий, чтобы посмотреть на нас четверых. Крипт шепчет мне, — я тебя, блядь, убью, — за то, что я прервал его милое «добро пожаловать домой».

— Я зла, — бормочет Мэйвен, — Но я также хочу трахнуть вас всех семью способами за гранью. Манипулировать эмоциями — такая заноза в заднице. — Она выгибает бровь, глядя на каждого из нас с неожиданной, очаровательной ухмылкой. — Но, говоря о моей заднице…

Я стону, мгновенно возбуждаясь от этого напоминания. Задница Мэйвен феноменальна. Знать, что она жаждет попробовать больше всего в постели — черт возьми. Как мне так повезло?

Крипт злобно ухмыляется ей. — Давай, спроси нас, дорогая. Фрост, наверное, не сможет устоять во второй раз.

— Мэйвен. — Эверетт пощипывает переносицу, хотя его щеки определенно порозовели в слабом свете магических ламп в этом коридоре. — Это не…

— Кензи оставила смазку и пару нераспакованных игрушек, которые, по ее мнению, могли бы мне пригодиться, так как, вы четверо оставили меня здесь, — невинно добавляет она.

Черт. Использование игрушек с Мэйвен звучит как рай.

Но Эверетт теперь покраснел в три раза сильнее, когда он заикается, ища нужные слова, прежде чем выпалить: — Гребаные боги, сейчас не время говорить об этом когда мы только что вернули это. — Он указывает на банку, которую я держу так осторожно, насколько это, черт возьми, возможно.

Сайлас бросает на нашу хранительницу на удивление нежный взгляд и шепчет: — Она знает. Ima sangfluir пытается отвлечь себя и всех нас, потому что нервничает.

Я тоже смотрю на нее с удивлением. — Это правда, Дождевое Облачко?

Губы Мэйвен поджимаются, когда она смотрит на банку в моих руках. О чем бы она ни думала, она старается не показывать этого на своем лице, но одна ее рука рассеянно тянется к груди.

— Снова услышать биение собственного сердца будет… странно, — тихо признается она.

В ее голосе слышится легчайшая настороженность, которая немедленно заставляет меня повернуться, чтобы предложить Эверетту ее магическим образом сохраненное сердце. Он делает шаг назад, поднимая покрытые инеем руки в качестве явного предупреждения о том, что он не уверен, безопасно ли доверять это ему. Вместо этого я отдаю его Сайласу, обнимаю нашу хранительницу и зарываюсь лицом ей в шею, целуя ее там.

— Если у тебя будет биться собственное сердце, это просто будет означать, что нет никаких шансов, что твоя священная магия выйдет наружу и снова заберет тебя от меня, — тихо напоминаю я ей, все еще не в состоянии задержаться на этом моменте даже в своей голове. Я отстраняюсь, чтобы изучить ее лицо, понимая, что ее защита наконец ослабла, и она выглядит… ну, более чем взволнованной. — Эй. Симпатичный маленький Ангел Смерти. Что еще тебя беспокоит?

Она качает головой, снова переводя взгляд на банку. — По одному за раз. Сайлас, как ты думаешь, ты мог бы…?

В его покрасневших глазах появляется глубокое сожаление. — Я едва доверяю себе находиться рядом с тобой, sangfluir, не говоря уже о заклинании, которое потребуется, что бы проникнуть в твою грудь. Я знаю, что сейчас я бесполезен для тебя, но я клянусь…

— Для такого умного фейри ты веришь в некоторые действительно глупые вещи, — мягко говорит она, прежде чем сделать глубокий вдох. — Я спросила только из трусости. Я чертовски уверена, что смогу сделать это сама, я просто…

Ой. Она беспокоится об этом больше, чем показывает.

Решив отвести свою пару туда, где ей будет удобнее столкнуться с этим лицом к лицу, я выношу ее из узкого прохода и поднимаю по лестнице. Остальные следуют за мной. Когда мой дракон шипит у меня в голове, постепенно решая, что он снова хочет завладеть мной, я нарочно несколько раз ударяю себя по пальцам, чтобы напомнить ему, что я приму столько боли, сколько потребуется, чтобы он на несколько минут оставил мою голову в покое.

Как только мы добираемся до квартиры нашего квинтета и проскальзываем в ее комнату, я укладываю Мэйвен на массивную кровать. Я сажусь рядом с ней, чтобы поцеловать ее в нос, щеки и эти мягкие губы, прежде чем улыбнуться ей.

— Эй. У нас есть сюрприз, который тебе понравится. Сайлас, покажи ей.

Он хмурится. — Показать ей что?

— Ты знаешь. Эта штука у тебя в кармане.

Он продолжает выглядеть озадаченным.

Мэйвен наклоняет голову. — Это намек? Эта штука у него в кармане — его член?

— Нет, — вздыхаю я, вставая, чтобы подойти к Сайласу. — Твой фейри просто чертовски бредит прямо сейчас. Сайлас. Отдай это.

Я тянусь к карману его куртки, но он, нахмурившись, хватает меня за руку, останавливая. — Какого черта ты…

— Просто достань это, — рявкаю я.

Он явно думает, что я тот, кто сошел с ума. Крипт открыто смеется, ему нравится наблюдать за всем этим, в то время как Эверетт выглядит так, словно задается вопросом, как его жизнь привела его именно к этому моменту.

Используя скорость оборотня, чтобы двигаться быстрее Сайласа, я выхватываю руку некроманта из его кармана, прежде чем он успевает остановить меня снова. Я торжествующе поднимаю ее. Глаза Мэйвен расширяются.

И затем, как раз то, чего я так жаждал, мрачная усмешка скользит по её хорошенькому личику.

— Это… — начинает она.

— Рука Дагона, — вспоминает Сайлас, внезапно рассматривая жуткий сувенир, и осторожно ставит стеклянную банку с сердцем Мэйвен на кровать рядом с ней, чтобы забрать у меня руку.

О, конечно, теперь он вспомнил. Гребаный безумный кровавый фейри.

— Я хотел принести тебе его обугленные кости, но не так сильно, как хотелось побыстрее вернуться к тебе, — признаюсь я.

— Как жестоко с